Театр, который сшивает время: как «НИТИ» стали хранителями памяти института Вавилова

Театр без дома

Театр «НИТИ» существует с 2013 года. Всё началось после выпуска из Института культуры: десять однокурсников решили основать собственную труппу. Но почти сразу стало понятно, что независимому театру без своего пространства трудно удерживать команду, репертуар и внутреннюю энергию.

— У нас не было своего пространства, и, мне кажется, в этом заключалась основная беда, — рассказывает основательница театра Ника Мамонова. — Потому что все эти мытарства заканчивались ничем.

Команда играла на разных площадках и искала возможности для развития. На один год театр получил спонсорскую поддержку и пространство в креативном кластере Artplay. Но когда эта история закончилась, стало ясно: нужно искать свой дом и свой способ выживания.

Для «НИТЕЙ» было важно оставаться независимыми — не ждать помощи от государства, грантов, субсидий и не превращать отношения со зрителями в постоянный сбор донатов.

— Спонсорскую помощь мы больше уже не рассматривали. И от практики донатов со стороны зрителей мы тоже отказались. Для нас это тоже важно — не заниматься собирательством, — говорит Ника.

В 2021 году она вместе с мужем взяла кредит. С этого началась история собственного пространства.

К тому моменту в команде было 13 человек: актёры из России, Китая, Казахстана, Беларуси, люди с разными театральными школами и жанровым опытом. Ника — режиссёр драматического театра, в команде есть режиссёры театра кукол, актёры эстрадного жанра, артисты с разным профессиональным прошлым. По её словам, именно эта синергия дала театру новый импульс.

Поиски привели «НИТИ» в Вавилов Лофт на Васильевском острове.

«Мы зашли — и окно распахнулось»

Когда команда впервые увидела помещение в «Вавилов Лофте», оно совсем не было похоже на готовый театр. На этаже не горел свет, на полу лежали кирпичи, локация выглядела скорее как заброшка.

— Мы зашли, это был солнечный день, и окно перед нами распахнулось, — вспоминает Ника.

Панорамные окна стали одним из первых аргументов в пользу пространства. Остальное, казалось бы, работало против: отсутствие ремонта, непонятная инфраструктура, необходимость всё делать самостоятельно.

— Никто не умел строить. Но за полтора месяца мы научились, — говорит Ника.

За это время место преобразилось: появились сцена, подиумы, второй уровень и зоны для работы. Ника вспоминает, что раньше не знала, что такое болгарка и перфоратор, а теперь спокойно берётся за любые инструменты.

У «НИТЕЙ» появился дом, собранный руками труппы. Общая стройка оказалась для команды отдельной проверкой. Быстро выяснилось, кто берёт на себя ответственность, кто силён в практической части, кто умеет находить выход в непонятной ситуации. И если обычный театр, по завету Станиславского, начинается с вешалки, «НИТИ» начались с лаборатории.

Оставить нельзя выбросить

История здания открывалась постепенно. Во время ремонта команде не хватало строительных материалов, и ребята ходили по другим этажам, натыкались на старое оборудование, документы и другие следы научной жизни. По словам Ники, на месте нынешнего театрального пространства была лаборатория с огнеупорным стеклом и наблюдательной зоной.

Потом начался болезненный процесс расчистки многих соседних помещений. Ника вспоминает, как грузчикам сказали освободить корпуса в течение двух месяцев. Бывшие лаборатории разбирали, а часть вещей буквально выбрасывали из окон.

— Это было очень болезненно, до слёз. Мы поняли, что нужно что-то делать, чтобы сохранить память, — говорит она.

Так «НИТИ» начали собирать артефакты: архивы, дневники, диссертации, научные работы, предметы из лабораторий. Сначала из этого выросли экскурсии по пространству. Потом — постановка по истории Сергея Вавилова и института.

Спектакль «Светило» водит зрителей по корпусам бывшего научного комплекса. Где-то помещения уже обжиты резидентами, где-то сохранились почти в аутентичном виде. Для «НИТЕЙ» это не просто театральный приём, а способ вернуть голос месту, в котором когда-то работали тысячи людей.

— Шесть тысяч учёных ходили по этим коридорам. Шесть тысяч. Это невозможно представить, — говорит Ника.

Театр, который всё время перестраивается

Сегодня в труппе «НИТЕЙ» 20 человек. В репертуаре — полтора десятка спектаклей. Но главное здесь не только количество постановок, а способ существования: театр всё время перестраивает место под новые работы.

Здесь нет одной стабильной сцены — помещения меняются в зависимости от формата. Где-то классическая посадка на 60 мест, где-то зрители сидят прямо на сцене, где-то спектакль рассчитан всего на 25 человек и предполагает перемещение по зданию.

Например, «Школу жизни» играют всего два раза в год — 1 сентября и на последний звонок. Это спектакль-акция: зрителей встречает классный руководитель с журналом, они оказываются в школе и проходят разные уроки. В мастерской — урок труда, где мастерят табуретку. В спортивном зале проходит открытый урок музыки, где зрители поют перед учителем. Это не просто наблюдение за актёрами, а иммерсия с прямым включением в действие.

Есть вечер советской драматургии, для которого помещения превращаются в буфет или коммунальные квартиры. Есть спектакли, которые начинаются в одном пространстве и продолжаются в другом. Холл может стать восточным базаром, мастерская — классом труда, а коридор — частью маршрута.

— Наша сильная сторона — это не только команда. Мы умеем и любим строить, — говорит Ника.

Она формулирует состояние театра с иронией: с одной стороны, «НИТИ» будто «паразиты», с другой — «адаптирующиеся ребята». Если одно помещение заняли новые соседи, они находят другое. Локация изменилась — они перестраивают спектакль. Обстоятельства выживают — они отвечают: «не дождётесь».

Гумилёв как путешествие

Недавняя премьера «Гумилёв. Слово» хорошо показывает, как внутри «НИТЕЙ» рождаются новые спектакли. Это первая режиссёрская работа Дмитрия Коцелайнена на этой площадке, хотя сам он связан с театром уже несколько лет.

Дмитрий пришёл в «НИТИ» не с самого основания. Сначала он оказался здесь как арендатор: вместе с другом и одногруппником Михаилом Поповым играл спектакль по Борису Рыжему. После одного из показов Ника Мамонова предложила ему поучаствовать в спектакле «Манкурт». Так началось его сотрудничество с театром.

Идея «Гумилёв. Слово» началась с художницы Сони Грустович. Она пришла в театр с марионетками и темой, которая её трогала: Гумилёв и Восток. Соня стала автором идеи и художником постановки, а Дмитрий приступил к написанию инсценировки и поиску формы.

— У неё была своя задумка, у меня — своё ощущение материала. Мы долго искали форму, пробовали разные подходы, и в какой-то момент всё соединилось в одно целое, — рассказывает он.

По образованию Дмитрий — режиссёр театра кукол. Для него Гумилёв сначала был загадкой — и как поэт, и как человек. Поэтому работа над постановкой стала исследованием: погружением в биографию, письма, прозу, дневниковые записи, литературоведческие тексты. Материала оказалось так много, что спектакль вырос почти до двух часов с антрактом.

Перед активной постановочной работой команда устроила свою лабораторию. Осенью участники собирались раз в неделю, изучали язык театра кукол, пробовали взаимодействие актёра и марионетки. Формат был открытым: Дмитрий звал знакомых, приходили все, кому было интересно. В итоге в спектакле остались те, кто посещал лабораторию чаще всего.

Работать приходилось в режиме независимого театра. В государственных театрах артисты доступны с утра до вечера, шесть дней в неделю. В «НИТЯХ» у каждого есть своя работа и занятость, поэтому собрать людей даже на три-четыре репетиции в неделю почти невозможно.

Сначала Дмитрий хотел сделать спектакль-калейдоскоп — с незаметными переходами, постоянными изменениями, ощущением, что одно перетекает в другое. Но в процессе появилась сквозная линия: Гумилёв ищет, где ему быть и кем быть — путешественником, военным, гражданином, поэтом.

Так жанр стал ближе к спектаклю-путешествию. Внутри постановки появилась пьеса Гумилёва «Дитя Аллаха» — отдельная кукольная история, которая перекликается с историей жизни поэта и темой Востока.

Один из неожиданных элементов спектакля — юмор. Дмитрий говорит, что юмор вообще его главная «режиссёрская мышца». Но в случае с Гумилёвым смех не пришлось вызывать искусственно: мощное чувство юмора пронизывает письма, прозу и другие тексты поэта.

После работы над спектаклем Гумилёв для него стал не бронзовой фигурой из учебника, а живым, честным и неоднозначным человеком.

— В нём много жизни — не всегда удобной, не всегда красивой. Война, противоречивые взгляды, поиск себя — всё это делает его фигуру сложной, но настоящей, — подчёркивает Дмитрий.

Итогом всей работы для него стала цитата: «Я не красный, но и не белый, — я — поэт». Она, по словам режиссёра, очень точно описывает Гумилёва.

Дом с неопределённым будущим

История «НИТЕЙ» — это история места, будущее которого остаётся туманным.

Вавилов Лофт сегодня продолжает работать как креативный кластер, но городской контекст вокруг бывшего института меняется. Новый собственник рассматривал разные сценарии развития территории — от жилья или апарт-отеля до многофункционального комплекса с офисами, инфраструктурой и, возможно, сохранением части креативного пространства. Главное здание защищено статусом объекта культурного наследия, но судьба остальных корпусов менее определённа.

Для «НИТЕЙ» это означает, что даже дом, построенный своими руками, может из них ускользнуть. В этом есть горькая ирония для театра, который так долго искал устойчивость.