8 апреля будет оглашён по делу «Весны»*. Прения и последние слова фигурантов — в материале MR7 c последнего заседания

Задержка в час перед началом заседания — не такая уж и большая по меркам «Весны»*. Но последнего заседания ждали уже почти 30 — слушателей — журналисты, родные, друзья, сочувствующие. Чем ближе приговор — тем больше людей приходит на слушания.

Два фигурантаигурната — Павел Синельников и Валентин Хорошенин** отказались от выступления в прениях, а потому днём ранее в суде не возникло вопроса — кому выступать первым — защитнику или подзащитному. Накануне свои позиции представили адвокаты Павла — Андрей Чертков и Валентина — Елена Калганова. Прения 25 февраля начались с непродолжительного выяснения норм уголовно-процессуального кодекса. В первой паре адвоката и подсудимого — Анастасии Пилипенко и Евгения Затеева была договорённость — первым выступит молодой человек, затем его защитник. Однако судья Ирина Фурманова сочла, что это противоречит кодексу и настояла, чтобы порядок был обратный.

— Искренне не понимаю принципиальность моего первого выступления, но хорошо… — начал Евгений**.

В своей речи он вновь отметил, что не признаёт предъявленных обвинений, кратко разобрал все вменяемые ему статьи, подчеркнул, что не имел отношения к спорным постам и в целом к «экстремистскому сообществу», каким считает «Весну»* обвинение, также заверил суд в своём уважительном отношении к ветеранам и неприятии насилия.

Прения 25 февраля заняли в целом около шести часов. Последовательно выступили четверо обвиняемых и их адвокаты. Один за другим они вновь пытались объяснить необоснованность предъявленных обвинений.

Базовым «преступлением», которое вменяют молодым людям, защита называет «создание», а у троих и «создание» и «участие» в экстремистском сообществе. Тут в позиции адвокатов выделяются два последовательных тезиса. Первый: не понятно, когда легальная «Весна»* превратилась в экстремистскую. Если судить по материалам дела, то «не позднее 19 декабря 2021 года», когда был принят манифест движения. Однако защиту смущает как и сама размытая формулировка «не позднее», так и сам постулат о «превращении», причём с поправкой на временные «искажения». В прениях не раз прозвучало, что «экстремистское сообщество» будто бы появилось в конце декабря 2021-го и, видимо, не позже этого срока и начало планировать свои «преступления экстремистской направленности» — акции протеста, посты, призывы, заведомо ложную информацию — в целом всё то, что появилось только после начала СВО. Таким образом, по мнению защиты и самих фигурантов, обвинение приписывает им особую прозорливость.

— С такими возможностями прогнозирования нам надо было создавать венчурный фонд, — заметил Ян Ксенжепольский**.

Второй тезис касался избыточности вменения одновременно и создания экстремистской организации и участия в ней. Про это же днём ранее уже говорил адвокат Павла Синельникова** (у молодого человека в деле как раз обвинения только по этим двум пунктам) Андрей Чертков.

Однако к «экстремистскому сообществу», основанному на базе легального, в деле добавлена ещё и некоммерческая организация, посягающая на личность и права граждан (статья 239 УК РФ). Как отметила защита, это уже третья ипостась «Весны»*.

— Он что, правой рукой руководит экстремистским сообществом, а левой — НКО, посягающей на права граждан? Это не дифференцировано, поэтому я считаю, что моему подзащитному дважды вменяется одно и то же, — указывала в частности адвокат Затеева** Анастасия Пилипенко.

Сами обвиняемые уверяли, что на права граждан не посягали, а наоборот, пытались их защищать и максимум, что совершили, это звали на мирные акции, за участие в которых граждане получали наказание по административным статьям. Впрочем и эти призывы признали не все обвиняемые.

Анастасия Пилипенко также указывала, что акции «Весны»* до 2022 года — в поддержку оппозиционного политика, против пенсионной реформы и другие не вызывали столь жёсткой реакции властей.

— Затеев* был не единственным, кто призывал, «Весна»* была не единственной. А в апреле-июне 2022 года — людей на акции выходило всё меньше, и это было, когда к призывала уже только «Весна»* (ребята, простите). Когда осталась только «Весна»*, люди вообще перестали выходить, — обратила внимание Анастасия Пилипенко.

На мирные цели протеста указывала и адвокат Анны Архиповой** Елена Шереметьева.

— Где в публикациях призывы — «Громите, вооружайтесь, поджигайте»? Их нет! В переписке участников движения также отсутствуют подобные призывы, обсуждаются мирные акции. Призыв «выходите на митинг» и «устраивайте погромы» — это не одно и то же, — настаивала защитник, — Не было доказательств, что закупали оружие, инструктировали по тактике уличного боя — всегда звучал лейтмотив «мирного протеста». К чему привели акции? К массовым, жёстким задержаниям, но не к погромам. Ни один из протоколов, составленных на задержанных, не описывает диспозицию 212 статьи УК («Массовые беспорядки», фигурантам вменяют вовлечение в них — часть 1.1 — ред.).

Василий Неустроев в прениях назвал дело свалкой документов, часто дублирующих друг друга. «Чушь, муть, компот…» — процитировал Василий** Дмитрия Медведева. Так на тот момент (в 2017 году) премьер-министр России комментировал расследование оппозиции по вопросам коррупции в стране.

Адвокат Василия** Юлия Кузнецова выступавшая в прениях дольше коллег — почти два часа — подробно разобрала все вменяемые её подзащитному статьи. Из её выступления можно отметить часть про пользователя, чей комментарий в чате канала «Весны»* лёг в основу обвинения части фигурантов по статье о «вовлечении в массовые беспорядки». В самом сообщении были отсылки к событиям 2014 года на Майдане в Киеве.

— Личность [автора комментария] не установлена обвинением, все подсудимые пояснили, что не знают кому он принадлежит. В центре «Э» — информация в отношении пользователя не выявлена, нет доказательств связи с подзащитными, — перечисляла адвокат.

Из выступления прокурора в прениях можно было сделать вывод, что обвинение предъявлено за молчаливое неудаление комментария. Однако защита настаивает, что подобная «коллективная ответственность» недопустима и в материалах дела хотелось бы видеть больше конкретики: кто придумывал, кто писал, кто размещал комментарий или пост, кто имел полномочия на его удаление.

Это касается и публикаций, которые вменяются фигурантам по статьям о «фейках об армии» (207.3 УК РФ, несколько сообщений о события в зоне СВО и количестве погибших) и о «публичных призывах к осуществлению деятельности, направленной против безопасности РФ» (280.4 УК РФ, посты об отказе от военное службы и по вопросам мобилизации). По последним адвокат Яна Ксенжепольского** Татьяна Соломина особо отметила:

— Все трое фигурантов, которым вменяется эта статья, на момент старта публикаций (в конце лета 2022 года) уже вышли из состава «Весны»*.

Все адвокаты, выступающие 25 февраля, просили в прениях о полном оправдании своих подзащитных.

***

За последние полчаса заседания обвиняемые выступили с последними словами. Рассказываем, о чём говорили обвиняемые.

Василий Нустроев. «Безучастным быть нельзя»

Первым был Василий Неустроев. В начале своего выступления он поблагодарил всех, оказывавших ему поддержку в последние более чем 2,5 года — «всё то время, что длится это безумное, показательно абсурдное дело» — свою семью, защитников, однопартийцев — коллег из «Яблока», друзей, товарищей и незнакомых людей, кто присылал письма.

— Благодарю всех, кто знает, на чьей стороне правда, — завершил Василий благодарственное вступление и перешёл к основной части: — Теперь собственно к делу. Есть три источника и три составных части современной европейской цивилизации: классическая античность, христианская вера и широко понимаемые идеи эпохи Просвещения. Античная этика и эстетика, христианские любовь и милосердие, нововременные индивидуализм и рационализм — вот тот фундамент, на котором основывается Европа. И все эти фундаментальные ценности имеют общую направленность. Все они направлены на человека и его свободу. Исторический процесс можно рассматривать под разными углами, в том числе и как постепенную, поступательную борьбу за свободу. И в этой борьбе фундаментальные ценности европейской цивилизации являются мощным союзником всех сил, выступающих на стороне свободы и гуманизма.

Но авторитаризм не дремлет, и из раза в раз подвергает все эти ценности сомнениям и извращениям. Так, эстетика превращается в исключительность. Любовь — в фанатизме. Рационализм — в целесообразность. Этика уступает беспринципности, милосердие отступает перед жестокостью.

Здоровый индивидуализм — это основа прав человека — риторически отвергается в пользу прожжённого коллективизма, на деле же заменяется узко индивидуальными интересами автократов. Это противоречие, это дихотомия, это борьба с свободы и несвободы будет с нами всегда, и нужно уметь сделать правильный выбор.

Василий привёл пример из античной истории — он рассказал о решении законодателя Солона VI века до нашей эры. Он обратил внимание, что в моменты смуты всегда находились люди, которые «по беспечности своей мирились со всем, что бы ни происходило». Солон издал относительно их особый закон: «Кто во время смуты в государстве не станет с оружием в руках, ни за тех, ни за других, тот предаётся бесчестию и лишается гражданских прав».

— Нет, никто сейчас не призывает вставать с оружием в руках и строить баррикады! Не дай Бог! — добавил Василий, — Но это образец того, что древние вкладывали в понятие гражданина, отличая гражданственность и от безразличия, и от халуйства, и постулируя: безучастным быть нельзя. Надо также помнить, что несвобода принимает разные формы и искушает нас по-разному.

В своей речи он также приводил цитаты из Евангелия о Сатане, искушавшем Христа, и из Сергея Довлатова о бунте и выборе.

— Ход истории является доказательством того, что свобода победит. Она не может не победить. И каждый из нас в силах способствовать этой победе, не оставаясь безучастным, не поддаваясь искушению, и сделав столь сложный, но необходимый выбор в своём сердце. И чем скорее мы станем свободными внутри себя, тем скорее обретём и истинную политическую свободу… — говорил Василий.

Ян Ксенжепольский. «Царствие Небесное неплохой утешительный приз»

Вторым выступал Ян Ксенжепольский. Он назвал уголовное дело «Весны»* политическим.

— У некоторых по результатам заседаний могло сложиться неправильное мнение, что я согласен со всем происходящим сегодня в стране. Или, по крайней мере, не возражаю. А в нашем деле, я оказался случайно. Последнее действительно правда. Но латтентным лоялистом я не был. С «линией партии и правительства» я не согласен был и так и остаюсь. Однако с методами «Весны»* я также не согласен, — заявил Ян, отметив, что не участвовал в акциях движения и не призывал других этого делать, так как понимал, что это может закончится задержаниями.

Он также ещё раз подчеркнул, что не знает автора комментария в канале «Весны»*, написавшего про нападения на полицию. Ян оговорился о проблемах в экономике страны, задался вопросом о количестве погибших в ходе спецоперации.

— Сегодня, как и всегда, я поеду в СИЗО и, уж поверьте, буду спать спокойно, ведь совесть моя чиста, как и ещё у четверых людей по эту сторону стекла, — отметил Ксенжепольский, очевидно, исключив из числа «спокойно спящих» шестого обвиняемого Валентина Хорошенина**.

— Тут я полностью согласен с блаженным Августином. Как и другой христианин и политический заключённый, я добровольно принимаю наказание, делаю это с любовью и гордостью, оставаясь в тюрьме, чтобы побудить общество осознать несправедливость происходящего, выражая тем самым высочайшее уважение к закону, и делаю это, подчёркиваю, добровольно, — указал Ян.

Он напомнил, что имея возможность покинуть Россию, не сделал этого, по его словам, потому, что он «российский политик», политикой в сложившихся условиях можно заниматься, только оставаясь внутри страны.

— Просто берёшь и садишься в тюрьму, — резюмировал Ян, — В любом случае я знаю, что в конечном итоге мы будем оправданы в глазах общества, истории и последнего суда. Да, и в конце концов «это всё было навсегда, пока не кончилось» (отсылка к названию книги Алексея Юрчака о позднем социализме в СССР — ред.). И этот режим закончился, и что-то мне подсказывает, при наших жизнях. А если нет, то Царствие Небесное неплохой утешительный приз.

Евгений Затеев. «Я прощаю всех, ради памяти моей мамы и бабушки»

— Все эти годы я говорил о своей невиновности, о своём интерес к политике и что это не преступление, даже если она не совпадает с политикой Владимира Путина. Говорил о своей семье, о маме и бабушке, которых я больше никогда не увижу, — начал своё последнее слово третий подсудимый Евгений Затеев.

Он также как и Ян называл в своей речи уголовное дело политическим и указывал, что также не уехал из страны до ареста, хотя имел такую возможность. По мнению Евгения**, материалами дела не доказана его виновность, не представлено подтверждений, что он руководил экстремистским сообществом.

— Вот и получается, что ради сохранения своего статуса можно отправлять в колонию невиновных людей? — обратился Евгений**, скорее, к стороне обвинения и суду, — Что ещё печальнее молодых людей. Будущее нашей страны. Я будущее, и мы будущее.

Затеев** вновь остановился на том, что после задержания давал признательные показания, но, как он уже не раз утверждал, лишь в надежде на меру пресечения, не связанную с лишением свободы.

— Я верил, что за это (признательные показания — ред.) следствие проявит гибкость. … Однако следствие не проявило этой гибкости, а я почти сразу начал осознавать, какую глупость сделал, проверил в какое-то снисхождение. Ведь в январе 2024 и в мае 2024 следствие могло, и я это утверждаю, могло проявить банальное человеческое понимание и организовать мою поездку на прощание с мамой и бабушкой. Я ведь знаю такие прецеденты. Но нет, ничего человеческого по отношению к врагу, — указал Евгений**.

Продолжая своё выступление в суде, он вновь обратился с суду, прокурорам и заочно к следователям.

— Что-то внутри меня — совесть, нравственный долг, а может девиз, который всегда был мне близок — «давайте строить мосты, а не стены» — очень хочет, чтобы я произнёс следующие слова. И поэтому — я прощаю вас, ваша честь, и вас, представители гособвинения. Я прощаю следователей, оперативников, судей других судов. Я прощаю всех, кто нарочно или нет причинил мне зло, за всё, что было сказано или сделано. Я прощаю всех, ради памяти моей мамы и бабушки. Я надеюсь, что теперь я смогу жить дальше. Конечно, помня, но без боли, а с благодарностью. И да, кто-то может сказать, что прощение не раскаявшихся в своём зле только усиливает его. Возможно, но возможно и другое. Вся эта ненависть, злость, обида, желание сильнейшего унизить и ложь идут от того непрощения, в котором мы живём. Я считал и считаю, прощение своего рода прививкой от ненависти. Именно поэтому я готов простить. Сколько можно в нашей стране жить в ненависти? Сколько ещё нужно смертей, боли, разделений, чтобы понять — если ты не делаешь первый шаг на пути к искоренению зла, то никто его не делает.

Это непростая, полная ошибка, стоящая невероятного труда, дорога начинается с моего первого шага. Но он того стоит. А готовы ли вы?

Я считаю, что путём прощения можно понять причины происходящего, из-за чего и для чего. Очистившись от векового зла, научившись с пониманием относиться друг другу, обрести, наконец, любовь.

Евгений также поблагодарил своих близких, друзей, адвокатов за поддержку, а также суд и гособвинение «за закаляющий опыт», конвой и приставов за профессионализм.

— Неужели я действительно заслуживаю десять лет в колонии общего режима? Неужели с моим осуждением всё изменится в обществе? Неужели моя изоляция от семьи и друзей так необходима? Впрочем, ваша честь, делайте своё дело. Я своё сделал. Спасибо, — завершил выступление с последним словом Евгений**.

Павел Синельников. «Мы с точки зрения науки пытаемся опровергнуть гороскоп»

Про абсурдность и политическую мотивированность дела говорил и Павел Синельников**.

— На протяжении всего процесса мы, большей частью адвокат, конечно, старались юридическими, законными, логическими средствами доказать политическую мотивированность обвинения. Порой создавалось впечатление, особенно когда разбирали экспертизы, что мы с точки зрения науки пытаемся опровергнуть гороскоп. Вот эксперт-астролог обвинения говорит: «Венера в Раке, надо сеять клевер». Как это связано?

Мы вот не уверены, что Венера в Раке и вообще, говорит наш специалист-агроном: «Неважно, хоть в Раке, хоть на хромой собаке, это не связано». Пытаемся допросить его, чтобы он рассказал про севооборот, а нам говорят: «Нельзя астрологическое заключение опровергать агрономическими», — аллегорично пытался представить своё видение закончившегося процесса Павел**.

Он полагает, что лично его судят не столько за слова или действия, а скорее за бездействие и «молчаливое согласие» — тут уже он вспомнил про термин Оруэлла «мислепреступление».

— Какими словами выразить за эти пять — десять минут [последнего слова], то, что длилось почти три года, весь этот абсурд, боль, страх, отчаяние, несправедливость? — спрашивал обвиняемый.

Он поделился, что за время в СИЗО понял, что ему дорого и чем стоит заниматься — беречь себя, своих близких, учиться, работать и помогать людям.

— Наконец завершился этот ненавистный процесс. Ненавистный, потому что экстремистский. Ведь экстремизм — это не ненависть? Или что? Почти три года сужусь, а так до сих пор и не знаю, что это такое, — говорил Павел** и завершил своё выступление, обращением к суду: — Не было никакого преступного экстремистского сообщества, никто не планировал никаких преступлений, никаких общественно-политических действий не было. Никаких общественно-опасных последствий не было тоже. Не было нанесено никакого ущерба ни обществу, ни общественным интересам. Не было даже таких мотивов и намерений. И за это я заслужил десять лет? Прошу постановить оправдательный приговор.

Анна Архипова**. «А гвозди зачем?»

Анна Архипова** просила суд о выступлении последней, но её опередил Валентин Хорошенин** с такой же просьбой. И в итоге девушка выступала перед ним. Своё последнее слово она редактировала и дописывала, пока говорили предыдущие обвиняемые. Также была краткой, но зато успела рассказать даже анекдот.

Начала она, как и другие, с благодарностей всем причастным к процессу со всех сторон

— В первую очередь хочу поблагодарить «самых замечательных на свете экстремистов» — ребята, я вас очень сильно люблю. Спасибо, что вы были рядом, — обратилась она и к тем, кто оказался вместе с ней в судебном «аквариуме».

Девушка отметила, что для неё самым тяжёлым стало обвинение в политической ненависти, так как ненависть — это то чувство, которое ей в максимальной степени не свойственно.

— Даже в самом отвратительном негодяе я стараюсь видеть хорошее. Это чистая правда. Я просто не способна на ненависть, так с детства было, — объяснила Анна**.

Она говорила о том, что хочет лишь лучшего будущего для России. А ещё рассказала, что десять лет назад думала поступать в военный вуз, даже проходила медкомиссии и тесты, но отказалась от этой идеи после разговора со знакомым — мужем маминой подруги. Узнав о планах девушки, он рассказал, что воевал в Чечне, выжил, но видел, как погибали те, с кем он туда уезжал.

— Он чуть ли не кричал на меня и сквозь слёзы говорил: «Дура что ли? А что если война будет? Подумай, как будет мать без тебя», — вспоминала Анна** в суде.

После этого она изменила свои взгляды на жизнь.

— Прокуратура запросила для меня 13 лет лишения свободы, попутно даже назвав нас осуждёнными (Анна напомнила об оговорке прокурора в прениях, использовавшей однажды вместо слова «подсудимые» — «осуждённые» — ред.). Замечательная оговорка, демонстрирующая, что, по сути, у нас действует презумпция виновности и уже с момента задержания человек считается преступником, — сделала вывод обвиняемая. — Я знаю людей, совершивших убийство, чей приговор был меньше в два раза.

Ближе к концу последнего слова Анна рассказала анекдот. Забирает мама сына в школу и даёт ему хлеб, колбасу и гвозди. Сын спрашивает: «Мам, для чего всё это?» Она ему говорит: «Ну что ты, сынок? Берёшь колбасу, кладёшь на хлеб, вот тебе и бутерброд». «А гвозди?» «Так вот же они».

— И пока все мысленно заливаются смехом, я объясню почему этот анекдот похож на наше дело. Вместо логики — абсурд. Всё настолько плохо, что непонятно то ли смеятся, то ли плакать, — заключила Анна**. — Но хочется верить, что суд разберётся и вынесет справедливый вердикт, и невиновные люди на месте обретут свободу.

Впрочем в том, что приговор буде оправдательный подсудимая с самым большим набором вменяемых преступлений из всех фигурантов нынешнего процесса, похоже, сомневается.

— Я уверена, что если не сейчас, то в будущем наша невиновность будет полностью доказана. Спасибо за всё, да прибудет с вами сила, — завершила она своё выступление.

Валентин Хорошенин**. «ошибку в своей биографии стереть невозможно»

Заключал выступления с последним словом и по сути всё судебное производство по этому делу Валентин Хорошенин**. Его речь заняла всего 3,5 минуты. И это при том, что, по его словам, молодой человек дополнил её комментариями по выступлениям защиты в прениях.

— Слушал выступление попутчиков по стороне защиты и прямо из меня какого-то «Лунтика» нарисовали, — заявил Хорошенин**.

Его комментарии касались в том числе того, что несмотря на административный арест в феврале-марте 2022-го и запрет определённых действий с мая 2022-го он всё же следил за публикациями движения «Весна»* и знал об их содержании, а также, по его словам, был информирован о том, кто является администраторами в каналах петербургской «Весны»*. В прениях фигуранты и адвокаты указывали, что в этой части не стоит доверять ранее данным показаниям Валентина** о причастности подсудимым к постам в указанные периоды.

Далее обвиняемый перешёл к последнему слову, как оно задумывалось изначально.

— Уважаемый суд, ошибку в своей биографии стереть невозможно, но, что точно реально, так это извлечь жизненный опыт и переосмыслить свои действия и составляющие мировоззрения. Полагаю, что без производства по настоящему делу это переосмысление у меня бы припозднилось. Постепенно но ушло высокомерное отношение к закону, были оставлены попытки отмолчаться и отсидеться, как и желание быть для всех хорошим.

Также за ошибки никогда не поздно принести извинения, и никогда не будет лишним сделать это повторно. В связи с чем вновь прошу прощения перед обществом и в особенности перед своими родными. Прошу суд при вынесении итогового решения по делу проявить милосердие и позволить мне вернуться к нормальной жизни для конструктивной самореализации на благо общества, — заключил Валентин**.

Приговор по делу «Весны»* будет оглашён 8 апреля, в 12:00, в зале 58 Горсуда Петербурга.

*движение внесено в реестр иноагентов, признано экстремистским, его деятельность запрещена в РФ

**внесены в реестр террористов и экстремистов Росфинмониторинга РФ