Зачем в Петербурге переиздавать книгу про бани и почему это оказывается настолько сложно?

Рождение издательства

Екатерина Блатова и Глеб Дуганов работают в краеведческом отделе книжного магазина «Подписные издания» и расположенной почти тут же букинистической «Академии». Здесь и появилась идея перевыпустить книги, тираж которых закончился, но пользуется спросом. И это не обязательно издания признанных классиков или «звёзд». Порой в начале своей жизни книга мало интересует издателей, но зато быстро обретает читателей.

— Многие книги издаются небольшим тиражом и почти сразу становятся библиографической редкостью. Однажды совладелец «Подписных изданий» Михаил Иванов наткнулся на одну из таких редких книг — «Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов. Записки очевидцев» инженера-путейца Владимира Пызина и юриста Дмитрия Засосова. И подумал: надо переиздать. Постепенно мы стали находить и другие книги, которых давно нет в тираже и которыми хотелось бы поделиться. Так и запустили работу, — рассказывает Глеб Дуганов.

— Сперва составили список книг, которые хотелось бы переиздать. В этом нам помог опыт книготорговцев, — добавляет Екатерина Блатова. — Мы вспоминали, какие тематики пользовались популярностью у читателей, и решили попробовать заполнить существующие лакуны — возвратить некоторые редкие книги в современное книжное поле.

Всего на сегодняшний день издательством, родившимся в 2025 году, было переиздано три книги: вышедшая в 1991 году «Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов. Записки очевидцев» Владимира Пызина и Дмитрия Засосова; «Рестораны, трактиры, чайные. Из истории общественного питания в Петербурге. XVIII — начало XX века» от 2011 года Юлии Демиденко; выпущенная в 2000 году «Три века петербургской бани» Игоря Богданова.

Детективная история

— Как и почему вы решили переиздать книгу о банях?

— Однажды в наш букинистический магазин принесли маленькую, скромную на первый взгляд книжку о банях. Как книготорговцам нам нужно было назначить ей цену, которая оказалась довольно низкой, хотя тема нам показалась любопытной. Книгу быстро купили. Впоследствии она ещё пару раз появлялась у букинистов. Цена на неё быстро росла — и за короткое время увеличилась почти в четыре раза. Потом книга и вовсе пропала из продажи. Отчасти по этим причинам при формировании первичного издательского портфеля мы включили туда и её, — вспоминает Екатерина Блатова.

— С какими сложностями вы столкнулись при переиздании книги?

— При переиздании мы всегда ищем автора или его наследников. Книга вышла в 2000 году, а её автор — Игорь Богданов — умер в 2010-м. Поскольку срок действия авторского права составляет 70 лет с момента выпуска, мы стали искать наследников-правообладателей, — рассказывает Екатерина Блатова. — Поначалу никак не могли найти их, несмотря на то, что автор ушёл из жизни относительно недавно.

В интернете были опубликованы некрологи. В «Живом журнале» имелось несколько связанных с автором постов. Но нигде не упоминалось ни о его супруге, ни о детях — возможных наследниках.

— Обращение к профессиональным контактам автора сначала не принесло результатов. Тогда мы нашли старый номер домашнего телефона Богданова, с которым решили обратиться на форум генеалогов. Там нам быстро помогли с поиском его данных по телефонным справочникам 2000-х годов и отыскали адрес, — добавляет Глеб Дуганов.

Однако, когда Екатерина Блатова и её коллега, бывший сотрудник краеведческого отдела Александр Гачков приехали к обозначенному месту — в квартал у Ладожского вокзала, в домофон никто не ответил. Соседка сообщила, что рядом с ней проживают супруги, фамилий которых она не знала. В тот момент их не было дома, и Александр с Екатериной решили оставить бумажную записку, в которой изложили просьбу и оставили номер для обратной связи. 

Оказалось, что звонивший — полный тёзка того Игоря Богданова, наследников которого искали Александр и Екатерина. Кроме того, человек тех же занятий — журналист и писатель.

— Затем наш поиск продолжился. Мы звонили в Союз писателей, так как автор был писателем и журналистом, в архивы, пытались найти знакомых. Отыскали ещё один старый адрес, где нам также никто не открыл и где мы, не особо надеясь на успех, опять оставили в двери квартиры записку, — вспоминает Глеб.

Через год после начала поисков наследников Глебу и Екатерине перезвонил настоящий сын настоящего Игоря Богданова.

— Мы всем издательством закричали от радости! У него оказались не только документы о наследстве, но и фотографии, которые он разрешил использовать при публикации, — делится Екатерина Блатова.

История бань, мороженого, табака и уборных

— Как строилась работа над книгой?

— Мы хотели выпустить книгу к Новому году — под «Иронию судьбы», в лучших банных традициях, — рассказывает Екатерина.

Вместе с Глебом они стали научными редакторами книги: вычитывали текст, дополняли его комментариями и справками с учётом того, что с первого издания прошло 25 лет. В конце книги автор приводил внушительный список действующих бань с адресами. Глеб перепроверял каждый из адресов. Вела проект редактор Ника Максимова.

— Почему Игорь Богданов решил взяться за такой объект изучения, как бани? Что его к этому побудило?

— Это был его личный интерес, — считает Екатерина Блатова. — Если посмотреть на другие его книги — а они посвящены истории табака, мороженого и уборных — то становится понятно, что этот человек посвящал свои труды тому, что ему самому было интересно. В книге даже есть его фотография: он сидит в бане, очень довольный, и говорит по телефону…

— В предисловии Игорь Богданов сетует на то, что баня редко становится объектом исследования, — дополняет редактор Ника Максимова, — и это кажется ему незаслуженным. Он против того, что тема бань игнорируется в краеведческих путеводителях. Их строили великие архитекторы, они являются важными для города объектами. Книга оканчивается разделом «В преддверии четвёртого века петербургской бани». Он полагал, что банная эпоха уходит. И в том, как он об этом пишет, чувствуется любовь и трагизм.

Исчезновение бань 

— Почему, по мнению Богданова, бани уходили в прошлое?

— В фильме «Ирония судьбы», который вышел на экраны в 1976-м, показано, что бани стали редкостью, а их место заняли ванные комнаты в квартирах, — объясняет PR-менеджер издательства Мария Орлова. — Бань на единицу населения становилось всё меньше: они утратили своё назначение. Ещё сильнее это проявилось в 1990-х.

— Справедливы ли были переживания Игоря Богданова по поводу того, что бани исчезнут?

— В 2010-е всё поменялось. 

— Это зеркало нашего времени: общество ищет способы борьбы со стрессом, ответы на вопросы, опоры в себе. Мы наблюдаем увлечение фольклором, традиционной культурой — обрядами, ритуалами. Ведь раньше в банях происходили роды, свадьбы и похороны… Эзотерические практики снова процветают. Нас обещают провести через особенный экспириенс.

— Если бы Игорь Богданов увидел всё, что есть сегодня, то не смог отрицать, что у нас банный ренессанс, — констатирует Ника Максимова.

— Немаловажно, что мы обращаем внимание не только на эволюцию процедур, но и на внешний облик бань. Вспоминаем великих архитекторов — например, Павла Сюзора, архитектора Фонарных бань, — говорит Екатерина Блатова. — Сегодня работа с архитектурным банным наследием продолжается: старые здания реставрируют, например, недавно был утверждён проект реновации Ушаковских бань; так они становятся потенциальными центрами притяжения.

— Правда, наряду с современными спа-комплексами премиум-класса по-прежнему фигурируют старые общественные бани — например, Лоцманские, Мытнинские, Ямские, — делает поправку Мария Орлова. 

— А в банях есть банщики. Про них Игорь Богданов тоже вспоминает?

— Раньше баня была потребностью, относилась к дешёвому сегменту. Но по мере того как эволюционировало отношение к ней, возвышалась и профессия банщика, — рассказывает Ника Максимова. — Как правило, раньше он считался обслуживающим персоналом. Конечно, бывали исключения: например, Игорь Богданов в книге повествует о том, каким важным человеком считал своего банщика Дормидонта Фёдор Шаляпин. Обычно же бани были чем-то сниженным, и люди, работавшие в них, не пользовались почётом. Разве что для иностранцев бани всегда были диковинкой, как в прошлом, так и в настоящем. С увлечением описывал посещение бани Александр Дюма. Оказавшись в Петербурге, первым делом именно в баню отправилась Джейн Биркин. 

— Постепенно произошла гламуризация места и профессии, — добавляет Мария Орлова. — Сегодня банщиков даже иногда называют пармейстерами. В эту профессию вернули достоинство. Парильщик — это ритуальный мастер, эксперт и специалист. А баня — главный бьюти-тренд времени. Сегодня есть банные инфлюэнсеры и банный консалтинг. Можно пройти курс банщиц — и профессионально обучиться ремеслу. 

— Становится ли баня полноценным объектом исследования — как того хотел Игорь Богданов?

— Да, появились исследователи бань. В частности, Анна Полякова, исследователь банной культуры и автор блога про баню NUDE. Она написала к книге вступительное слово и назвала его «Новый век петербургской бани», — делится Мария Орлова. 

— Игорь Богданов предвосхитил интерес к быту, — резюмирует Ника Максимова. — Собирал информацию об объекте, который никто до него не исследовал, и тем самым развивал локальный, а не глобальный подход к истории. Краеведение — это в том числе внимание к повседневным практикам. И Игорь Богданов, в числе прочих, предвосхитил поворот интереса к изучению истории повседневности. 

Если вы хотите подробнее поговорить о банной культуре Петербурга, приходите 2 февраля на презентацию книги с участием банных экспертов в магазин «Подписные издания» (Литейный проспект, 57).