А что вы делали в августе 1991-го? События повлиявшие на глобальные изменения на политической карте мира произошли 35 лет назад. Главные действия развернулись в Москве, но и в Ленинграде было неспокойно. Кто-то выходил на митинги, а кто-то продолжал просто жить. Другие и вовсе оказались в далеко от дома и узнавали о происходящем из газет. Воспоминания горожан о путче 1991 года собрала Дарья Есенина в канале «РетроДаша». МР7 публикует часть историй.
19 августа 1991 года группа высших руководителей СССР объявила о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Вице-президент СССР Геннадий Янаев издал указ о своём вступлении в должность президента СССР. Участники ГКЧП попытались отстранить от власти президента СССР Михаила Горбачёва (на тот момент он находился на даче в Крыму), ввести чрезвычайное положение, приостановить деятельность ряда политических партий и организаций, взять под контроль силовые структуры и СМИ. Сами участники объясняли действия стремлением сохранить СССР.
Путч провалился. Ключевыми факторами стали активное противодействие властей РСФСР (в том числе решительные действия избранного в июне того же года президентом республики Бориса Ельцина), массовые протесты граждан в Москве и других городах.
После того как ГКЧП взял под контроль телецентр, из сетки вещания телеканалов были исключены все прямые эфиры и дискуссионные передачи. Вместо них зрителям включили балет «Лебединое озеро».
В ночь на 21 августа колонна танков попыталась прорваться к Белому дому — на тот момент это было здание Верховного Совета РСФСР, в нём сформировался штаб противников ГКЧП. Защитники Белого дома выстраивали баррикады на улицах столицы, трое молодых людей погибли, пытаясь остановить продвижение танков.
Днём 21 августа стало ясно, что ГКЧП не удержал власть: министр обороны Дмитрий Язов отдал приказ о выводе войск из Москвы.
манекенщица Ленинградского дома моделей одежды Валентина Чернова (Грета Густавсон)
«Все наши знакомые и мы, конечно, смотрели телик и не могли поверить в реальность происходящего. Это было страшно и непонятно. Как в мирное время можно стрелять в людей? Но, особенно поражала беспечность и глупость некоторых людей, которые ходили к Белому дому на экскурсию с детьми. Хотели посмотреть, что там происходит, не думая, что их могут убить. Помню эпизод с каким-то журналистом, который вёл репортаж и в него попала пуля. Мы слушали его голос, когда он уже умирал и говорил невнятно. Это было жутко.
(во время путча погибли трое защитников Белого дома, журналистов среди них не было, ещё трое сторонников ГКЧП — Борис Пуго, Сергей Ахромеев и Николай Кручина были обнаружены мёртвыми после провала путча — ред.).
Помню выступление Ельцина по ТВ, когда он «отрекался». Кстати я с ним встретилась, когда он приезжал в Ленинград и был на Василеостровском рынке. Об этом у меня в моей книге написано. Помню Михаила Горбачёва и его жалкий вид, когда он выступал по ТВ.
Этот период так сильно был заряжен на политике и на драматичных переменах, что выстроить всё по порядку очень сложно, особенно сейчас, когда прошло много времени”.
Сергей Сигачёв в Улан-Уде за восемь дней до путча. Фото: Сергей Сигачёв / «РетроДаша»
историк транспорта, член Русского географического общества Сергей Сигачёв
«Весь этот путч с "Лебединым озером" застал меня в рабочем посёлке Новопавловка, что на Транссибе. В тот день 19 августа мы ездили на покос — помогать убирать сено родственнику. Утро и часть дня. Устали сильно, с непривычки, мы же городские. Вернулись в посёлок, нам затопили баню и приготовили крепкий ужин. Только пришли, а это было примерно четыре часа дня по-читински — как вдруг навстречу бежит шурин, брат сестры (потом он стал топ-менеджером крупной транспортной компании), и возбужденно кричит: "Горбатого сняли!" Я не понял: "Какого горбатого? У вас на разрезе начальник, что ли, погорел?" Он: "Да нет! Всесоюзного горбатого, с пятном который!"
Тут же включили в избе слепенький "Рекорд-312" и стали пытаться смотреть. Шурин полез на крышу, поправил антенну. Но ничего по трансляции нету — только балет играет, девки красивыми ножками вращают. Ладно, пошли париться в баню — мы же с покоса, грязные и потные. Выходим через полчаса, и тут врубают трансляцию по Москве. Сидит пятеро (или шестеро, сейчас точно не помню), и Янаев, который вице-президент, косноязычно зачитывает обращение. А руки-то у него подрагивают! Иногда камера приближает картинку и это видно…
…В общем, день 19 августа остался в неопределенности. Непонятно, чего ждать. …
А днём 20 августа нам ехать на поезде в Хабаровск. Это двое суток в пути по Транссибу. Уехали. По пути — никакой связи, свежих газет на станциях нет. Да и какие в Могоче или Ерофее новости? Ничего непонятно. И только рано утром в Архаре (а это было 22-е утром, разница с Москвой +7 часов) вдруг заглянул в купе сосед, и торжественно сказал: "ГКЧП проиграло! Ельцин нас спас!". Мы: "Как??? Каким это образом победил?" — "Точно не знаю, но мне на вокзале в зале ожидания так сказали".
Около полудня 22 августа — стоянка в Биробиджане. … Газетный киоск на платформе, старт бегом. Там — огромная очередь. Свежие «Известия» за 21-е число буквально рвут! Не пирожки, не картоху, а газеты! Я тоже в толпе, чтобы и мне досталось. Уже объявляют отправление, но очередь не подошла. Наконец, кидаю железный рубль киоскерше: "Дайте срочно, поезд же уходит!!! Без сдачи!" — она, ошеломленная, даёт две газетины. Бегу обратно, поезд уже тронулся. На ходу заскакиваю в предпоследний вагон, но зато с новостями.
…Дальше было много чего, но вокзал Биробиджан I с киоском на платформе и толпой пассажиров, страстно жаждущей газет, запомнился на всю жизнь.
Александр Тупеко (слева) в детстве. Фото: Александр Тупеко / «РетроДаша»
Журналист, автор блога «Антропоидник» Александр Тупеко:
«В дни августовского путча мы были на нашей даче в Борисовой Гриве. Мне тогда было пять лет и я с большим интересом смотрел по чёрно-белому телевизору, как танки в Москве наезжают на баррикады, как мне запомнилось, составленные из троллейбусов.
А спустя время старший товарищ рассказал мне, как в эти дни они с братом "играли в путчистов" — вырезали из газет лица членов ГКЧП и приклеивали их туловищам из бумаги с нарисованными костюмами».
Журналист иданий «За рулем», «5 колесо», «Клаксон», сотрудник Центра истории автотранспорта Ленинграда Дмитрий Фёдоров:
«У меня было круто. Я поехал на Дворцовую, на митинг. Там залез на основание столпа, где-то в сети есть даже фото со мной, где я сижу над толпой».
Марина Павлюченко в детстве. Фото: Марина Павлюченко / «РетроДаша»
Активистка, автор блога «Брежневка в Купчино» Марина Павлюченко:
«Я как-то не придала тогда значения. Слово "путч" казалось смешным. Всех "пучит", потому конфликт.
Не понимала я, что происходит. Первое осознание, что всё развалилось, пришло позже — переименование Ленинграда. Я была очень против из-за звучания.
Но больше всего из последствий мне запомнилось, когда в один день советские деньги резко вышли из оборота и превратились в бумажки. Мы тогда шли к метро мимо универмага "Феникс", на углу рос куст, и кто-то надел на ветки куста, как листики, обесценившиеся советские рубли. Хоть я и была ребёнком, эта картинка передала мне всё отчаяние человека, который это сделал, не успев поменять деньги».
подписчик блога «РетроДаша» Кирилл:
«Мне 22 и я в это время работал на рейсовом автобусе. Так как работа тяжёлая, то сил на политику не оставалось. В общем, особо не заморачиваясь, всё пропустил».
Писатель Дмитрий Прияткин (Вересов):
«Было, конечно, не по себе. Особенно от того, что жена с детьми были в деревне на Валдае, а я в городе. Связи нет, ничего не понятно… Потом они прорвались в город на первом же автобусе, и я успокоился. На баррикады, честно говоря, не тянуло от слова совсем».
Юрий Грозмани во время службы в армии. Фото: Юрий Грозмани / «РетроДаша»
Журналист, писатель, научный сотрудник Центра истории автотранспорта Ленинграда Юрий Грозмани
«Чем мне запомнился августовский путч 1991-го?
Тогда я служил заместителем командира зенитно-ракетного дивизиона С-300 на Балтийской косе в Калининградской области.
Утром 19 августа нам объявили о переводе в повышенную степень боевой готовности. Мы переодеваемся в полевую форму, получаем оружие и с полной боевой экипировкой занимаем свои рабочие места в подземном командном пункте дивизиона. Но дальше ничего ровным счётом не происходит. Никакие воздушные цели не летят…
Нет и полной ясности о том, что же в реальности происходит. Единственный источник информации — это старенький телевизор «Рекорд», который стоял в центральном зале пункта управления. В одном из официальных сообщений объявили о неспособности Президента СССР Горбачёва М.С. выполнять свои функции по состоянию здоровья. И о том, что вся полнота власти теперь переходит к вице-президенту страны Янаеву. Также было объявлено, что для управления страной создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), куда, в том числе, входил и наш министр обороны Язов. Потом, мы познали все прелести многочасовой встречи с настоящим искусством — балетом "Лебединое озеро"…
С вышестоящего командного пункта достаточно долгое время никаких пояснений на счёт происходящего нам не давали. И ситуация складывалась весьма нестандартная — с одной стороны верховный главнокомандующий ВС СССР Горбачёв отстранён от власти. С другой — министр обороны — это тот, кто этому способствовал… И совершенно непонятно было, кто же для нас является законной властью.
Через какое-то время с вышестоящих инстанций пришло разъяснение, что, мол, армия должна находиться вне политики. Мы так и пребывали в состоянии «полного нейтралитета» до окончания всей этой истории с ГКЧП. Офицеры нашего дивизиона в то время негласно разделились на два лагеря — одни стали ратовать за коренные изменения, которые сулил только что избранный президент РСФСР Ельцин, другие — оставались ярыми сторонниками режима СССР. Шли довольно бурные дискуссии. Но, в конце концов, все вспомнили, какой стране присягали на верность… Союзу Советских Социалистических Республик.
Через три дня всё закончилось… И мы оказались в других реалиях.
Уже позже узнали, что в отличие от наших войск ПВО, выразивших полный «нейтралитет», на стороне путчистов выступили командующий Балтийским флотом адмирал Иванов и заместитель командующего 11-й гвардейской Краснознаменной армии генерал-майор Борис Косенков. Например, Косенков настаивал на самых жёстких, репрессивных методах по отношению к оппозиции, выступившей против ГКЧП…
Командующий Иванов очень скоро от должности был освобождён».
