Ботиночек, школьная ведомость июня 1941-го и керосинки: старый дом показал свои сокровища тем, кто его защищает

Тайная комната

Одна из основных защитниц дома — Рена Мехтиева, возглавившая недавно совет дома. Потому что очень хотелось сохранить исторический вид и подлинность.

— Мы, жители дома, занялись историей дома в связи с капитальным ремонтом. Жильцы хотели сохранить то, что ещё можно сберечь в доме: старые окна, историческую фурнитуру — то, что формирует атмосферу петербургских парадных. И чтобы подкрепить свои доводы перед строителями, подняли архивы, нашли старые чертежи дома, — объясняет Рена.

Мы встретились с ней у дома, который сейчас стоит в строительных лесах.

— Ремонт начался в апреле, готовиться мы стали ещё раньше — с осени прошлого года, когда заметили людей, осматривавших дом, и узнали от них о запланированных работах, — добавляет Рена.

Зимой жильцы нашли в архивах план дома, нарисованный архитектором Людвигом Шрётером Из него узнали, что первый этаж дворового флигеля занимали каретник и конюшня. Для карет были отдельные ворота. Позже они были заложены, вставлена стандартная дверь. Но в стене, где были ворота, — до сих пор остались части петель. Для лошадей тоже имелся свой вход, на его месте теперь окно.

— Сейчас в том помещении, где жили лошади, небольшой приют для кошек — получается, место сохранило предназначение — для животных, — улыбается Рена.

Рядом с конюшней располагалась комнатка кучера. По словам Рены, там сохранилось подлинное деревянное окно.

А сверху — над конюшней и каретником, как выяснилось, было ещё одно помещение. Нынешние жильцы не догадывались, что оно довольно вместительное. Уже около полувека небольшие окошки в нём были забиты железом. И даже о том, что это окошки, а не просто какие-то технические отверстия, было трудно догадаться.

— Судя по плану дома, это сеновал. Там хранили корм для лошадей и, возможно, ещё что-то для них, для карет. И попасть в это помещение можно было по лесенке из конюшни, — говорит Рена.

Увидеть само помещение удалось только этим летом. Когда рабочие поставили леса и занялись фасадами дома, их попросили вскрыть окна. За старым железом обнаружились деревянные рамы, стёкла в них есть не везде. С внутренней стороны два окна защищены деревянной решёткой («чудесная столярная работа»).

Лестницы или хотя бы люка из бывшей конюшни в это помещение не сохранилось. Попасть туда сейчас можно только с улицы, через окно.

— Это всё так странно, — отмечает Рена Мехтиева, — я теперь звоню в аварийку и говорю: «У нас протекает труба, на сеновале». На том конце провода не понимают: «На каком сеновале?» Я объясняю: «Понимаете, у нас исторический дом, у нас раньше тут был каретный сарай, а над ним сеновал…»

Записки из прошлого

Конечно, в «тайную комнату», много лет скрытую от жильцов, сразу заглянули. Под слоем пыли, там обнаружилось много «артефактов».

Большую часть того, что обнаружилось на бывшем сеновале, Рена забрала на хранение к себе домой. Находки — не «золото-бриллианты», но свидетели времени, которые могут поведать много историй.

— Смотрите, это старинные коньки, — Рена показывает заржавевшие железяки, по форме которых, действительно, не трудно догадаться, что когда-то с их помощью катались на льду. — Меня здесь поражают не столько сами коньки, сколько верёвка, которой их привязывали. Видимо, что под руку попалось, то и пошло в ход.

Там же нашёлся старый рашпиль, который, возможно, использовали для обработки копыт лошадей в конюшне.

— А вот тоже однозначно дореволюционная деталь дома. Всем предлагаю угадать, что это такое! — в руках у Рены что-то похожее то ли на дверную ручку, то ли на декроттуар — приспособление для соскабливания грязи и снега с обуви. — Нет, это часть дверного доводчика. Тут ещё была пружина. После того, как узнала, что это такое, стала замечать сохранившиеся исторических остатки доводчиков в парадных других старых домов.

Рядом нашёлся паяльник начала XX века, остатки керосиновых ламп — настольных и подвесных, — бутылки и бутылочки, корзины из бересты. Ботиночек детский, ношеный. Коробка от детской обуви 1960-х, похоже, от того же ботинка. Деревянный чемоданчик, возможно, конторского сотрудника или школьника, а в нём немного бумаг. Среди прочего — обрывок тетрадного листочка с парой слов по-английски.

Ведомость датирована началом июня 1941 года. В конце подпись: «Время явки в школу в новом учебном году — 28 августа 1941 года». Номер школы — читаемая часть «29», но, вероятно, всё же 291 — средняя школа с таким номером после реформы февраля 1941 года находилась на набережной Обводного канала — на тот момент во Фрунзенском районе Ленинграда. А девочку звали Вера Смирнова. Неизвестно, пришла ли она в школу в августе 1941-го, как было велено. Осталась ли она вообще в городе, пережила ли блокаду. Возможно, узнать об этой девочке ещё получится в архивах.

Находки, сделанные в доме Белова при ремонте, разбудили в жильцах воспоминания.

— Кто-то говорит, что помнит, как в середине прошлого века ещё была брусчатка на Можайской, другие вспомнили, что сеновал был заколочен годах в 1970-х, рассказывали, как стирали еще в прачечной… — добавляет Рена.

Судя по находкам в забытой на полвека комнате ещё после войны туда наведывались люди — оставляли домашний хлам, просто проводили время. Среди прочего там обнаружился старинный диванчик, явно дореволюционный, буковый. На сеновал он явно попал уже «в возрасте», когда стал не нужен дома.

Общественный туалет, бакалея, прачечная

Архивные документы открыли нынешним жильцам и другие истории дома. Так, удалось узнать, что кроме конюшни, каретника и сеновала в здании было как минимум две прачечных: одна на первом этаже во дворе, другая— под крышей. На месте «верхней» сейчас мастерская художника, но она занимает только половину помещения, вторая — «забыта и спрятана», в современных планах на этой половине просто пусто — никаких обозначений.

— Ещё оказалось, что в угловой части дома, во дворе, был общественный туалет, окошко из него выходило на чёрную лестницу. В другом углу — была каморка дворника, тоже с отдельным входом. А на первом этаже со стороны улицы располагался бакалейный магазин, — Рена описывает удобства, которыми мог похвастаться дом на начало XX века.

На втором этаже уличного флигеля располагалась квартира хозяина дома. И, как теперь говорят её жильцы, там сохранились остатки старинного водопровода с надписями на двух языках: русском и французском. То есть в начале XX века это благо цивилизации уже имелось в здании.

Портал в историю

МР7 уже рассказывал, что жильцы бьются и за сохранение обнаружившихся под слоями краски на одной из чёрных лестниц росписей. Это не богатый рисунок, а разделанные под камень панели, отделенные от светлой верхней части стены характерной для того времени ультрамариновой полосочкой.

Стены показали кусочек этой истории в прошлом году, во время косметического ремонта на лестнице. Рабочие уже собирались их вновь закрасить, но жильцы настояли на сохранении. Депутат ЗакСа Марина Шишкина обратилась в академию имени Штиглица, оттуда прислали студентов-«реставраторов». Этим летом они занялись расчисткой найденной разделки.

— На этой лестнице сохранилось две исторические двери. Мы хотим возле одной из них сделать своеобразный портал для путешествия во времени: раскрытые реставраторами росписи показывают нам интерьер не на момент создания дома, как будто там всё новое, а те годы, когда назрела необходимость первого ремонта — когда отделка уже немного обветшала, но ещё была видна разделка, и первый раз перекрасили, — Рена объясняет концепцию реставрационных работ.

И ещё одна забота жителей — сохранить деревянные окна не только в главной парадной, но и на чёрных лестницах. Сейчас за это продолжается «торг» в Фондом капремонта. Старые окна строители предлагают заменить на «вот точно такие же», деревянные, но новые. Однако, как показывает практика, «точно такие же» уже делать не умеют — страдают пропорции, меняется геометрия проемов, исчезают оконные валики, используются другие материалы для оформления межрамного пространства и откосов, устанавливается современная фурнитура, да и окна изготавливают не вручную, как раньше, из цельной древесины, а на станках и из клееного дерева.

— Со всеми этими находками и сохраненными вещами можно сделать музей. Это ведь всё очень интересно! И мы должны придумать, как это показать людям, — говорит ещё одна жительница дома Александра, заставшая нас с Реной в парадной, пока мы разглядывали окна. — Нам надо придумать, как это сделать. Денег мы ни с кого не хотим, пусть люди приходят, смотрят, знакомятся с историей дома и города.