Пироговская, 5/2 — адрес, который помнят. История и будни 11-й пожарной части Петербурга

«Хочешь весело-задорно провести молодость?»

— Скучно… — жалуется пожарный Степан Кудрявцев. — Пожаров не так много. У меня последний был ещё до Нового года.

— А что за пожар был? — болтаем с пожарным, пока ничего не происходит.

— Квартира горела. С улицы страшно выглядело — дым шёл густой, а на самом деле всё не так плохо было, быстро потушили. Но так бывает. Горит на паре квадратных метров, но пластик или резина и сразу всё в чёрном дыму. И, конечно, сразу всех, кто выше, эвакуируем, чтобы не задохнулись. Потом тех, кто ниже — так как при тушении вода может попасть в проводку, будет замыкание.

— Если не было пожаров, чем вы занимались два месяца?

— У нас и другая работа есть. Мы же не просто пожарные, мы пожарно-спасательная часть, то есть у нас ещё спасательные перспективы присутствуют. Например, ДТП с деблокировкой людей, с растаскиванием транспортных средств, со смытием вытекших горючих жидкостей. Если провалы грунта, мы тоже выезжаем. Когда был провал на Харченко, от нас тоже ездили — наш второй караул. Полночи там сидели, ограждали. А потом мы сами туда несколько раз выезжали. Люди видят пар — и вызывают.

Правда, Водоканал обычно оперативно срабатывал — они отключали, подключали, делали обводы. А мы с ними ходили проверяли, они своими приборами измеряли пары на токсичность. Нам сказали, что всё в порядке, и потом мы уезжали.

— А есть на вашей территории места или дома, которые горят регулярно?

— Раньше был такой дом на Выборгской улице. Он там в самом конце, заброшенный. И он то и дело горел — то бездомные, то подростки поджигали. Чуть ли не каждые сутки туда ездили. Но потом его закрыли, окна заделали, двери заперли, и прекратилось.

— Почему пожаров становится меньше?

— Технологии современные такие. И штрафы за нарушение пожарной безопасности на юрлиц огромные. Это в последние года два особенно заметно стало. И перестало всё гореть. Да и народ просвещённее стал — вынимают зарядные устройства из розеток, электрику всю выключают, когда уходят. Я, кстати, заметил, что в Петербурге чаще горит юг. У нас север города и мало пожаров. Правда, уж если загорится — то серьёзно.

Честно, не знаю, в чём причина такого разделения. Всё, что до Центрального района с севера — спокойно. Что дальше — Кировский, Московский и остальные в ту сторону — там постоянно пожары.

У нас в районе ещё сейчас много строят на месте бывших заводов. Это современные дома, в квартирах датчики дыма, специальные вытяжки, сигнализация. Вот недавно на Сампсониевском у девушки на кухне датчик сработал. Что-то пригорело на плите просто. Мы приехали, там вытяжки на этажах уже все включились, дымоотвод работает, лифты заблокированы. Мы осмотрелись, всё в порядке — проверили заодно — шланги пожарные на месте, вода везде есть.

— Вы давно здесь работаете?

— С 2021 года.

— А до этого чем занимались?

— Я тогда университет только закончил — телекоммуникаций имени Бонч-Бруевича. Я учился на инженера оптоволоконных сетей. Когда поступал, казалось, что перспективная профессия, а выпустился — и работы толком нет, уже никому не нужен; где были вакансии — там уже понабрали специалистов. И мне знакомые предложили в пожарные пойти. Говорили: «Приходи, вакансии есть. Хочешь весело-задорно провести молодость?» Почему бы и нет. Вот — в итоге уже почти пять лет тут. Учился, сдавал зачёты, получал допуски, проходил освидетельствования. Почти год на это ушёл.

— То есть в детстве не было мечты стать пожарным?

— Нет. Я даже не думал об этом. Скорее творчеством заниматься хотел. Даже попытки были. Архитектором хотел быть, но по ЕГЭ не получилось поступить — не хватило баллов.

— Раньше у мальчиков пожарный была одна из профессий мечты.

— Раньше и отношение к пожарным было другое. Я разговаривал с ветеранами, кто ещё в советское время служил. Совсем другое отношение было к ним и у государства, и у людей.

И у котов бывают неприятности

— Здесь работают ребята, которым эта работа нравится, — всё же уверен начальник караула Евгений Воскресенский. — Если они пришли сюда, они знали, куда идут. Поэтому и любой пожар, и другой вызов — для всех очередное испытание. Хоть ехать огонь тушить, хоть что-то другое делать.

Приходится иногда даже в семейных отношениях разбираться: поругаются, кто-то запрётся в комнате или запрёт другого — мы приезжаем дверь открывать. Детишки частенько закрываются, родителям домой не попасть. Или плохо кому-то — мы помогаем врачам, опять же дверь вскрыть (это с полицией) или транспортировать. Ведь бывает пациент тяжёлый, а приехали к нему пара девушек. Мы уже всех знаем практически всех медиков скорой в районе — на одних сменах же работаем.

— Но, наверное, котёнка с дерева снять всё же приятнее и спокойнее, чем на пожар ехать?

— Для нас любое происшествие — вызов самим себе, очередной испытание. Тут мальчики не трусы работают. А у котов — да, у них тоже неприятности случаются, и нужно помочь. Мы один раз даже воронёнка спасали. Он из гнезда выпал. Неравнодушные люди нас вызвали. Поймали его и с помощью вышки обратно в гнездо посадили. Пришлось движение по улице на время перекрыть.

Такое не забыть

— Никогда не бывает одинаковых вызовов, люди не попадают в одинаковые ситуации, — добавляет помощник начальника караула Никита Шальнов (брат нашего фотографа). — Наверное, это и держит здесь. А я работаю уже 12 лет.

Никита в пожарные попал после армии. Полученный до этого диплом инженера по организации перевозок на транспорте так и остался где-то в домашнем архиве. Становиться логистом и сидеть за компьютером Никите совершенно не хотелось.

— И я подумал, а почему бы не пойти в МЧС — спасать людей, животных. И нет — не жалею, — говорит пожарный. — Есть, конечно, свои трудности. Нам же, например, запрещено официально работать дополнительно в каком-то другом месте. А денег не очень много. Но мы не за деньги здесь работаем.

За полчаса беседы Никита вспоминает один за другим разные случаи из практики. То ловили обезьяну силами сразу двух пожарных частей (она сбежала из квартиры, удирала от спасателей по деревьям, а потом проголодалась и сама пошла домой обедать), то вскрывали «зловонную» квартиру, а в ней оказались клетки с курами: «Это было в период, когда яйца резко подорожали», — с улыбкой вспоминает Никита. Был странный вызов, когда взрослый мужчина не мог открыть межкомнатную дверь. Хотя оказалось, что достаточно подцепить язычок замка ножом. Нет — никто не умирал и даже особой опасности не было, но пожарные всё равно приехали, помогли, потом удивлялись, конечно.

— Первый мой пожар был, когда когда я только получил допуск на работу в противогазе. Мы тушили по адресу Выборгская набережная, 55 — на заводе, на втором этаже горел цех, какое-то деревообрабатывающее производство. Мы пошли с командиром звена на разведку. И тогда я впервые в жизни оказался в настоящих боевых условиях, в дыму — вообще в непроглядном. Было и страшно, и некомфортно — сразу все лямки начинают давить, тереть, маску хочется снять и вообще убежать оттуда. Абсолютно не понимаешь планировку, куда идти — где искать людей, где очаг возгорания, как двигаться, какие могут быть опасности. Но в итоге с опытом пришло понимание, как себя нужно вести в подобных ситуациях. Но первый опыт — это, конечно, нечто.

— Вы переживаете за тех, кому помогаете?

— Наверное, раньше эмоции были сильнее. Сейчас больше слушаю разум. Есть свой порядок действий, которые нужно выполнить, чтобы максимально эффективно применять силы подразделения.

— А после работы? Когда уже всё закончено…

— Есть несколько случаев, которые невозможно забыть. Однажды зимой девушка упала с Литейного моста. Она не пробила лёд, получила много переломов, другие травмы, но выжила. Мы с сотрудниками полиции при помощи лодки её доставали. Была ещё опасность, что лёд может проломиться уже под нами. Сняли со льда, отдали врачам. Её отвезли в Мариинскую больницу. И мне почему-то как никогда хотелось уточнить, что с ней. Да и вообще все за неё переживали. Позвонили в больницу, спросили, как дела у неё. Нам сказали, что всё более-менее. В тяжёлом состоянии, но лечат.

И ещё один случай был тоже на Выборгской набережной, примерно в том же районе, что и мой первый большой пожар. Это было лет 10 назад. Там произошло ДТП с мотоциклистами. Это, наверное, было одно из самых ужасных, вообще, что я видел. Со стороны Приморского района двое на мотоцикле ехали к Литейному мосту и вылетели на встречную полосу. Они сразу погибли. Оба молодые — парень и девушка. Мы приехали, потушили мотоцикл. Он догорал возле тела парня. А девушка была метрах в ста от него, а рядом лежал её шлем… и внутри её голова. Такое не забыть.

— Степан жаловался, что скучно — мало работы…

— Когда как. Бывает, что по несколько смен тихо, а бывает и по 15 выездов за сутки. Часто по сработавшей сигнализации выезжаем. Там, может, и ничего серьёзного, но нужно убедиться.

— И каждый же раз в полном обмундировании?

— Конечно. А вдруг там не просто молоко сбежало и надымило, а действительно пожар. Вот мы ехали как-то на сработавшую пожарную сигнализацию в педиатрическую академию на Литовской улице. По пути видим — на парковке горит машина. Но мы не можем остановиться и потушить. Мы передали информацию диспетчеру. Он вызвал другую часть. А почему? Потому что тут я уже всю обстановку вижу — да, машина горит, но угрозы распространения огня нет и человека в ней тоже нет. А что там в педиатрической клинике, я же не знаю. Вдруг пожар, а там целая больница детей.

***

23 февраля на Серафимовском кладбище традиционно пройдёт траурная церемония. Там похоронены погибшие при исполнении долга пожарные. А в городе продолжат работать караулы, в том числе и караул 11-й пожарной части Калининского района, с сотрудниками которого нам удалось встретиться.