Пропавшего в Непале в 2022 году Петра Рузина уже не ищет полиция, волонтёры и МИД, но продолжает искать мать. Она надеется, что, унесённый течением, её сын выжил и, возможно, до сих пор находится где-то в непальских лесах, в глухой деревне у местных. Женщина предполагает, что в поисках ей могли бы помочь запросы дипломатов, но, по её словам, такие бумаги оформляют слишком редко.
Унесённый течением
Пётр Рузин всегда мечтал побывать в Индии и в Непале. В 2022 году, когда ему было 30 лет, молодой мужчина свою мечту исполнил. Вместе с братом Даниилом и хорошей знакомой они два месяца волонтёрили в медицинской клинике города Варанаси в Индии. Затем отправились в Непал.
В провинции Читван они пробыли два дня, успели осмотреться, а 16 августа Пётр решил искупаться в реке Нараяни, и его унесло течением на глазах у друзей. Рузин — хороший пловец, свидетели утверждают, что, пока Петра было видно, он пытался выгрести к берегу.
Искать мужчину принялись немедленно. Однако Нараяни — крупная река, и она разветвляется на несколько русел. От того места, где Петра унесло, до ближайшей плотины, дамбы, — более 20 километров.
Брат, местные жители и непальская полиция начали искать Петра сразу же. Спустя несколько дней прилетели помогать в поисках узнавшие о беде петербургские друзья Рузина. На плотах-рафтах прошли всю реку до дамбы. Были найдены несколько тел людей, утонувших в разное время, но ни одно из них не могло принадлежать Петру.
— Мой сын должен быть приметен в Непале, — говорит мать Петра Мария. — Его рост 193 сантиметра. Такого высокого мужчину европейского типа в тех краях встретишь совсем нечасто.
В Индии Пётр волонтёрил два месяца. Фото предоставлено матерью героя материала
Волонтёр со стажем
Пётр родился в Петербурге, здесь же закончил бакалавриат Лесотехнического университета. Продолжил обучение в заочной магистратуре, работал в Нижне-Свирском заповеднике, до того — в природном парке «Вепсский лес», который был основан его дедом, известным учёным, лесоводом и экологом профессором Станиславом Дыренковым. Публиковал научные статьи. Женился. Развёлся. Растил сына.
И волонтёрил. Несколько лет Пётр помогал сотрудникам известного в Петербурге приюта «Ночлежка», затем — «Благотворительной больницы». Не имея медицинского образования, петербуржец набрался опыта оказания первой и базовой доврачебной помощи, стал парамедиком.
Болел душой за город — четыре года жизни уделил восстановлению дома художника Виктора Снопова на Лесном проспекте. Полностью восстановить здание волонтёры не сумели, но провели ремонт наиболее аварийных частей дома, чтобы строение могло «дождаться» лучших времён.
Беспокоился о защите природы, дважды нёс вахту на общественном экологическом посту «Спасём Утриш» (Утриш — известный своими реликтовыми лесами, можжевеловыми рощами и разнообразием животного мира заповедник).
Пётр любил вылазки на природу. Фото предоставлено матерью героя материала
Пётр был «негородским» человеком. По словам друга его детства Семёна, Пётр с удовольствием ходил в походы, в том числе и зимние, имел навыки выживания в экстремальных условиях — на этом, кстати, строится часть надежд близких Петра.
Как вспоминает Семён, иногда Пётр уезжал в лес в одиночестве, никому об этом не сообщая, — это тоже подпитывает надежды.
Безуспешные поиски
О том, что его друг собирается в далёкий путь, Семён знал. Связь была не очень регулярной, но иногда друзья всё же созванивались. Однажды на звонок ответил не Пётр, а его старший брат Даниил. Он рассказал о случившемся. Семён, не раздумывая, уволился и, бросив всё, купил билеты в Непал, чтобы искать друга.
— Активные поиски продолжались более месяца, — рассказал петербуржец. — Ещё до моего приезда запускали дроны, сплавлялись по реке. Позже мы тоже сплавлялись, расклеивали листовки по деревням, подавали заявки на радио и телевидение. Несколько раз нам сообщали, что, вроде, видели похожего человека — и каждый раз это не получало подтверждения.
Петра не нашли. Но не нашли и его тела. И это позволяет его родным и друзьям надеяться, что Пётр выжил.
— Может, он получил серьезную травму головы и у него случилась амнезия? Может, его спасли люди в глухих местах (в Непале таких много) и они просто не знают, что мы его ищем, — предполагает Семён.
Надежда на чудо
Вновь увидеть Петра надеются не только друзья и волонтёры, но и мать Мария Рузина. Она до сих пор разыскивает сына. Мария ездила в Непал в прошлом году — около месяца безвозмездно преподавала русский язык в Международной школе города Катманду, затем отправилась в Читван, где снова и снова расспрашивала местных жителей о сыне. Ей много помогали местные врачи и волонтёры из разных стран. Но и эта поездка не дала результата.
Помочь в поисках, по её словам, могли бы запросы официальных лиц. Если бы их, полагает Мария, делали почаще. Последний раз, по словам Марии, она просила российских дипломатов дать ей так называемое «письмо поддержки» в мае прошлого года, непосредственно перед поездкой к реке Нараяни.
— Бумаги в Непале имеют огромное значение, примерно как у нас в России и даже больше, — объясняет она. — Да, шанс, что Петра уже нет в живых, высок. Но и в этом случае у матери есть право узнать о судьбе сына. К тому же в Непале бывало, что человека находили живым через несколько лет безуспешных поисков.
Однако, как, по словам Марии, ей сообщил глава консульского отдела Российского посольства, для подготовки даже такого письма нужно получить много согласований, и это настолько трудно, что почти невозможно.
— Уезжая, я попросила консула сделать ещё один запрос к местным органам через два-три месяца. Мне ответили, что смысла нет, лучше через полгода. Но я не уверена, что он был отправлен, — говорит Мария. — А ведь в Непале уважение к нашей стране и к Российскому посольству так велико, что такой официальный запрос (точнее — отклик на него) мог бы сотворить чудо!
На чудо она продолжает надеяться.
