Воспитывать детей через театр

— Евгений Юрьевич, как начинался ваш путь в ТЮТ?

— В 1951 году я пришёл в драмкружок при Дворце пионеров, которым руководил Матвей Григорьевич Дубровин. Заниматься всерьёз театром и не думал. Поскольку вырос в семье врачей, собирался продолжить медицинскую династию. Но попал к Дубровину, а уйти от него было невозможно.

— Неужели и не уходили?

— Почему? Уходили. И обиженные были. Но так или иначе возвращались — если не физически, то духовно. Я же, загоревшись театром, не хотел уходить. Хотя по окончании школы задумался об этом. Не собирался в театральный вуз, а поступил в Ленинградский педиатрический медицинский институт. И считая, что стал взрослым, решил покинуть драмкружок. Однако в это время Матвей Григорьевич захотел создать детский театр. И это меня вдохновило на то, чтобы продолжить заниматься у Дубровина, поддержав таким образом его идею. 

Мне понравилась цеховая система, которую позже стали называть «кругом Матвея Дубровина». Она заключается в том, что каждый участник, помимо обучения актёрскому мастерству, задействован ещё и в работе одного из производственных цехов, внося вклад в создание спектакля. Это предостерегает юных артистов от «звёздной болезни». Матвей Григорьевич и раньше в коллективах, которыми руководил, пробовал нечто подобное, но по-настоящему осуществил свой замысел в Театре юношеского творчества.

— Политическая обстановка в стране тогда поспособствовала такой возможности?

— Я думаю, да. Время так называемой оттепели после XX съезда КПСС призывало на создание чего-то нового. Ведь в том же году появился московский театр «Современник» (1956 год. — Ред.). Молодые основатели театра, среди которых были Олег Табаков и Игорь Кваша, прослышав про то, что в Ленинграде опробована новая модель детского театра, построенная на принципах самоуправления, захотели познакомиться и приехали к нам для обмена опытом.

— В каком качестве вы продолжали своё пребывания в ТЮТе после школы?

— Я был не единственный «великовозрастный» из числа участников. Ещё был Вениамин Фильштинский, ставший впоследствии известным театральным режиссёром и педагогом. Помладше, но не менее активным, был Лёва Додин (ныне — художественный руководитель Малого драматического театра — Театра Европы). Мы были помощниками (можно сказать — сподвижниками) Матвея Григорьевича и обучали, насколько могли, младших воспитанников азам театрального искусства. Так продолжалось до тех пор, пока я по окончании института не уехал по распределению в Псковскую область, где несколько лет работал районным врачом-педиатром. Потом вернулся домой, начал писать диссертацию и одновременно устроился в ТЮТ на работу в качестве педагога. Но всё же нужно было выбирать между медициной и театром. Я выбрал театр, оставив научную деятельность. В 1964 году поступил в Театральное училище имени Щукина на режиссёрский факультет, курс Бориса Евгеньевича Захавы. Работу в ТЮТе не прерывал.

— Но после ухода из жизни Дубровина вы вновь хотели уйти из ТЮТа?

— Не то чтобы хотел. Просто не понимал, какова будет дальнейшая судьба театра. Всё-таки это уникальное пространство, где не готовят актёров, но через театральное искусство воспитывают подрастающее поколение. Тем более что Дубровин затеял строительство здания и нашёл поддержку у руководства. Известный ныне Театрально-концертный комплекс «Карнавал» был возведён на месте Аничковой усадьбы усилиями директора Дворца пионеров с 1962 по 1990 год Галины Черняковой. Позже для нас была сооружена своя сцена со зрительным залом на 137 мест. Но всё это случилось уже после смерти Матвея Григорьевича. Когда мне предложили занять его место, я согласился достаточно легко, хотя не без волнения.

— Коллеги по работе как отреагировали на ваше назначение?

— Так они меня и рекомендовали. В дирекции дворца не захотели искать человека со стороны, а обратились к нам за советом, кто из педагогов мог бы стать преемником Матвея Григорьевича Дубровина. Поначалу коллегам нелегко было адаптироваться к новому художественному руководителю, потому что они привыкли к своему учителю. Я к тому времени, имея диплом режиссёра драмы, умел ставить спектакли, а воспитывать детские души мне ещё надо было учиться. Было сопротивление со стороны педагогического сообщества, когда я решил снять с репертуара одну из постановок Дубровина. Но любой спектакль в любом театре рано или поздно сходит со сцены или же трансформируется в новое состояние. 

А ещё мне пришлось завершать постановку спектакля «Максим» по своей пьесе, написанной по заказу Дубровина. Я не мог копировать своего учителя. Хоть и пытался сохранить его стилистику, но художественное оформление пришлось почти полностью поменять. Это было не безболезненное решение. Зато удалось сохранить наследие Дубровина — письма, черновики, рукописные сборники, фотоархив… По сей день я периодически обращаюсь к этому наследию и анализирую его.

— Время вносило коррективы в вашу деятельность?

— Постепенно я осознал, насколько гармонична педагогическая система Матвея Дубровина. Её можно только сломать, а переделывать бессмысленно. Главное остаётся неизменным — театральное искусство является средством для развития и воспитания ребёнка. Отсюда и участие в работе цехов, что не мешает пробовать свои силы и в актёрском искусстве. Но если сегодня ты играешь в спектакле, то завтра идёшь, например, к осветительным приборам. При этом, конечно, необходимо педагогическое сопровождение. В идеале юный тютовец должен не механически выполнять поставленную задачу, а подходить к её решению творчески. Сам Дубровин писал, что придумал идею такого театра, где высокое творчество сочетается с физическим трудом. Кстати, Глеб Фильштинский, занимаясь в детстве в ТЮТе, играл в спектаклях и одновременно был осветителем. Теперь признанный художник по свету, заслуженный деятель искусств России.

— Среди выпускников ТЮТа есть и другие известные выпускники — артисты и режиссёры.

— Безусловно, Лев Додин, Николай Буров, Борис Смолкин, Андрей Краско, Александр Галибин — это наша гордость. Но, при всём уважении к их профессиональным достижениям, я называю это «побочным эффектом». Главнее то, что они стали достойными людьми.

— Какова структура современного ТЮТа?

— Действует заложенная основателем театра система самоуправления и самообслуживания. Для решения ключевых вопросов жизнедеятельности коллектива создан Совет (как и при Дубровине), в который, кроме председателя, входят старшие цехов из числа участников. Также есть педагогический совет и творческие группы. Главный наш показатель — это, естественно, спектакли. Вне занятий проходят вечера, капустники, обсуждения… На каникулы коллектив традиционно выезжает в лагерь «Зеркальный». В театре около 20 педагогов и 250 участников в возрасте от 12 лет. Приём желающих проводится путём трёх отборочных туров, где претенденты показывают свои творческие способности, и решающего собеседования. Первое занятие обязательно проходит в том цехе, куда определили новичка.

— Вы более пятидесяти лет управляете театром. Совсем не устали?

— То дело, которым я всю жизнь занимаюсь, не имеет возрастных параметров. Нужно этому соответствовать вне зависимости от физического возраста. Пока нахожусь в ТЮТе, не чувствую своих лет. Правда, когда выхожу за порог, то что-то об этом напоминает.

— Тем не менее вы в хорошей физической форме. Что помогает преодолевать возрастной фактор?

— С одним знакомым мы разругались из-за того, что он согласился со своей старостью. А я не соглашаюсь. С возрастом не спорю, но и подчиняться ему не собираюсь. Просто желание жить и творить сильнее, чем неизбежное старение. Когда-то победа будет не на моей стороне, но это будет уже после меня.