35 лет назад… Как петербуржцы вспоминают события путча 1991 года

манекенщица Ленинградского дома моделей одежды Валентина Чернова (Грета Густавсон)

«Все наши знакомые и мы, конечно, смотрели телик и не могли поверить в реальность происходящего. Это было страшно и непонятно. Как в мирное время можно стрелять в людей? Но, особенно поражала беспечность и глупость некоторых людей, которые ходили к Белому дому на экскурсию с детьми. Хотели посмотреть, что там происходит, не думая, что их могут убить. Помню эпизод с каким-то журналистом, который вёл репортаж и в него попала пуля. Мы слушали его голос, когда он уже умирал и говорил невнятно. Это было жутко. 

(во время путча погибли трое защитников Белого дома, журналистов среди них не было, ещё трое сторонников ГКЧП — Борис Пуго, Сергей Ахромеев и Николай Кручина были обнаружены мёртвыми после провала путча — ред.). 

Помню выступление Ельцина по ТВ, когда он «отрекался». Кстати я с ним встретилась, когда он приезжал в Ленинград и был на Василеостровском рынке. Об этом у меня в моей книге написано. Помню Михаила Горбачёва и его жалкий вид, когда он выступал по ТВ.

Этот период так сильно был заряжен на политике и на драматичных переменах, что выстроить всё по порядку очень сложно, особенно сейчас, когда прошло много времени”.

историк транспорта, член Русского географического общества Сергей Сигачёв

«Весь этот путч с "Лебединым озером" застал меня в рабочем посёлке Новопавловка, что на Транссибе. В тот день 19 августа мы ездили на покос — помогать убирать сено родственнику. Утро и часть дня. Устали сильно, с непривычки, мы же городские. Вернулись в посёлок, нам затопили баню и приготовили крепкий ужин. Только пришли, а это было примерно четыре часа дня по-читински — как вдруг навстречу бежит шурин, брат сестры (потом он стал топ-менеджером крупной транспортной компании), и возбужденно кричит: "Горбатого сняли!" Я не понял: "Какого горбатого? У вас на разрезе начальник, что ли, погорел?" Он: "Да нет! Всесоюзного горбатого, с пятном который!"

Тут же включили в избе слепенький "Рекорд-312" и стали пытаться смотреть. Шурин полез на крышу, поправил антенну. Но ничего по трансляции нету — только балет играет, девки красивыми ножками вращают. Ладно, пошли париться в баню — мы же с покоса, грязные и потные. Выходим через полчаса, и тут врубают трансляцию по Москве. Сидит пятеро (или шестеро, сейчас точно не помню), и Янаев, который вице-президент, косноязычно зачитывает обращение. А руки-то у него подрагивают! Иногда камера приближает картинку и это видно… 

…В общем, день 19 августа остался в неопределенности. Непонятно, чего ждать. …

А днём 20 августа нам ехать на поезде в Хабаровск. Это двое суток в пути по Транссибу. Уехали. По пути — никакой связи, свежих газет на станциях нет. Да и какие в Могоче или Ерофее новости? Ничего непонятно. И только рано утром в Архаре (а это было 22-е утром, разница с Москвой +7 часов) вдруг заглянул в купе сосед, и торжественно сказал: "ГКЧП проиграло! Ельцин нас спас!". Мы: "Как??? Каким это образом победил?" — "Точно не знаю, но мне на вокзале в зале ожидания так сказали". 

Около полудня 22 августа — стоянка в Биробиджане. … Газетный киоск на платформе, старт бегом. Там — огромная очередь. Свежие «Известия» за 21-е число буквально рвут! Не пирожки, не картоху, а газеты! Я тоже в толпе, чтобы и мне досталось. Уже объявляют отправление, но очередь не подошла. Наконец, кидаю железный рубль киоскерше: "Дайте срочно, поезд же уходит!!! Без сдачи!" — она, ошеломленная, даёт две газетины. Бегу обратно, поезд уже тронулся. На ходу заскакиваю в предпоследний вагон, но зато с новостями. 

…Дальше было много чего, но вокзал Биробиджан I с киоском на платформе и толпой пассажиров, страстно жаждущей газет, запомнился на всю жизнь.

Журналист, автор блога «Антропоидник» Александр Тупеко:  

«В дни августовского путча мы были на нашей даче в Борисовой Гриве. Мне тогда было пять лет и я с большим интересом смотрел по чёрно-белому телевизору, как танки в Москве наезжают на баррикады, как мне запомнилось, составленные из троллейбусов.

А спустя время старший товарищ рассказал мне, как в эти дни они с братом "играли в путчистов" — вырезали из газет лица членов ГКЧП и приклеивали их туловищам из бумаги с нарисованными костюмами».

Журналист иданий «За рулем», «5 колесо», «Клаксон», сотрудник Центра истории автотранспорта Ленинграда Дмитрий Фёдоров:  

«У меня было круто. Я поехал на Дворцовую, на митинг. Там залез на основание столпа, где-то в сети есть даже фото со мной, где я сижу над толпой».

Активистка, автор блога «Брежневка в Купчино» Марина Павлюченко:

«Я как-то не придала тогда значения. Слово "путч" казалось смешным. Всех "пучит", потому конфликт. 

Не понимала я, что происходит. Первое осознание, что всё развалилось, пришло позже — переименование Ленинграда. Я была очень против из-за звучания. 

Но больше всего из последствий мне запомнилось, когда в один день советские деньги резко вышли из оборота и превратились в бумажки. Мы тогда шли к метро мимо универмага "Феникс", на углу рос куст, и кто-то надел на ветки куста, как листики, обесценившиеся советские рубли. Хоть я и была ребёнком, эта картинка передала мне всё отчаяние человека, который это сделал, не успев поменять деньги».

подписчик блога «РетроДаша» Кирилл: 

«Мне 22 и я в это время работал на рейсовом автобусе. Так как работа тяжёлая, то сил на политику не оставалось. В общем, особо не заморачиваясь, всё пропустил».

Писатель Дмитрий Прияткин (Вересов): 

«Было, конечно, не по себе. Особенно от того, что жена с детьми были в деревне на Валдае, а я в городе. Связи нет, ничего не понятно… Потом они прорвались в город на первом же автобусе, и я успокоился. На баррикады, честно говоря, не тянуло от слова совсем».

Журналист, писатель, научный сотрудник Центра истории автотранспорта Ленинграда Юрий Грозмани

«Чем мне запомнился августовский путч 1991-го?

Тогда я служил заместителем командира зенитно-ракетного дивизиона С-300 на Балтийской косе в Калининградской области. 

Утром 19 августа нам объявили о переводе в повышенную степень боевой готовности. Мы переодеваемся в полевую форму, получаем оружие и с полной боевой экипировкой занимаем свои рабочие места в подземном командном пункте дивизиона. Но дальше ничего ровным счётом не происходит. Никакие воздушные цели не летят… 

Нет и полной ясности о том, что же в реальности происходит. Единственный источник информации — это старенький телевизор «Рекорд», который стоял в центральном зале пункта управления. В одном из официальных сообщений объявили о неспособности Президента СССР Горбачёва М.С. выполнять свои функции по состоянию здоровья. И о том, что вся полнота власти теперь переходит к вице-президенту страны Янаеву. Также было объявлено, что для управления страной создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), куда, в том числе, входил и наш министр обороны Язов. Потом, мы познали все прелести многочасовой встречи с настоящим искусством — балетом "Лебединое озеро"… 

С вышестоящего командного пункта достаточно долгое время никаких пояснений на счёт происходящего нам не давали. И ситуация складывалась весьма нестандартная — с одной стороны верховный главнокомандующий ВС СССР Горбачёв отстранён от власти. С другой — министр обороны — это тот, кто этому способствовал… И совершенно непонятно было, кто же для нас является законной властью. 

Через какое-то время с вышестоящих инстанций пришло разъяснение, что, мол, армия должна находиться вне политики. Мы так и пребывали в состоянии «полного нейтралитета» до окончания всей этой истории с ГКЧП. Офицеры нашего дивизиона в то время негласно разделились на два лагеря — одни стали ратовать за коренные изменения, которые сулил только что избранный президент РСФСР Ельцин, другие — оставались ярыми сторонниками режима СССР. Шли довольно бурные дискуссии. Но, в конце концов, все вспомнили, какой стране присягали на верность… Союзу Советских Социалистических Республик. 

Через три дня всё закончилось… И мы оказались в других реалиях.   

Уже позже узнали, что в отличие от наших войск ПВО, выразивших полный «нейтралитет», на стороне путчистов выступили командующий Балтийским флотом адмирал Иванов и заместитель командующего 11-й гвардейской Краснознаменной армии генерал-майор Борис Косенков. Например, Косенков настаивал на самых жёстких, репрессивных методах по отношению к оппозиции, выступившей против ГКЧП… 

Командующий Иванов очень скоро от должности был освобождён».