Спасатель Анастасия Романова и снятый с сосны в Ермилово кот. 12 августа 2025 года. Фото: «Кошкиспас»
Лось в пруду, кот в трубе, собака в люке. МР7 постоянно рассказывает, как добровольцы «Кошкиспас» помогают попавшим в беду зверям. Но что стоит за этими новостями? Руководитель службы спасения животных «Кошкиспас» Татьяна Скородумова (Т) и один из волонтёров организации Никита Юркин (Н) рассказали нам, как устроена их работа, с какими трудностями они сталкиваются и что заставляет выезжать на помощь животным, даже когда это тяжело эмоционально и физически.
«Кошкиспас» — появились в Петербурге в 2009 году. Это команда добровольцев, которые занимаются спасением животных. Они выделились в отдельное направление поисково-спасательного отряда «Экстремум», существующего с 2006 года года и специализирующегося, в основном на поисках людей, потерявшихся в лесах в Петербурга, Ленобласти, соседних регионах, а также на помощи спасателям при техногенных катастрофах.
— Как удалось за 16 лет существования «Кошкиспас» сохранить организацию?
— Т: Благодаря тому, что «Кошкиспас» — это не отдельная организация, а часть «Экстремума». Люди в «Экстремуме» всегда есть, а некоторые из них пополняют «Кошкиспас». Участников «Экстремума» гораздо больше, чем спасателей животных, потому что далеко не все готовы вызволять котов и собак. Поэтому наш коллектив, можно сказать, отборный — это те, кто готов тратить время и силы на помощь животным. Нас примерно 40-45 человек. Кто-то выезжает чаще, кто-то реже.
— Вы занимаетесь этим полностью на волонтёрских началах или есть какие-то денежные вознаграждения?
— Т: Да, полностью на волонтёрских. Мы приветствуем добровольные пожертвования, но деньги никогда не являются аргументом в решении, ехать нам или нет.
— С какими финансовыми трудностями сталкиваетесь во время работы?
— Т: В первую очередь, это снаряжение. Железкам для высотных работ мы доверяем жизнь, они не могут стоить дёшево, периодически изнашиваются. Плюс есть масса другого инструмента: перфораторы, камеры, эндоскопы и прочее, что необходимо для работы, например, в вентиляциях. И бензин, конечно. Только за прошлый год мы проехали столько километров, что хватило бы несколько раз обогнуть Землю.
— За прошедшие годы как-то поменялась деятельность «Кошкиспаса»? Может быть, от чего-то пришлось отказаться? А что-то, наоборот, добавилось?
— Т: Мы отказались от извлечения животных из автомобилей. Во-первых, авто является частной собственностью, и сделать с ним что-то без согласия владельца мы не имеем права. Во-вторых, в отряде умельцев, способных разобрать и собрать машину, у нас нет.
При этом мы стали больше спасать на воде, в активе появились сапы.
— Всегда ли получается найти контакт с городскими структурами? А с обычными людьми?
— Т: Почти всегда. Конечно, есть человеческий фактор, чаще всего бывают трудности с управляющими компаниями. А пожарные и полиция по возможности очень помогают. Пожарные нередко сами снимают животных до нашего приезда. Полиция тоже почти всегда на нашей стороне, помогают в рамках своей службы.
За 16 лет мы заработали некоторую репутацию, стараемся оправдывать её по мере сил. Бывают случаи, когда без помощи служб просто никак, почти всегда находим общий язык.
А обычные люди — заявители, прохожие, соседи — помогают нам, держат тент, болеют за нас на земле, с пониманием относятся к ночному шуму, когда необходимо срочно достать животное из вентиляции. Петербург в этом отношении — душевный город, жители в нём прекрасные.
— Как выглядит типичный выезд — от звонка до завершения операции?
— Т: Всё начинается с заявителя. Либо в беду попало его домашнее животное, либо неравнодушные люди заметили, например, собаку в люке или птицу, запутавшуюся в проводах. Заявитель звонит нам, либо пишет в группу, дежурный координатор выясняет подробности заявки, определяет, наш ли это профиль, собирает максимум информации для спасателей. Затем от координатора идёт рассылка всем активным добровольцам и собирается группа для выезда. Чаще всего мы едем минимум вдвоём — это необходимо с точки зрения безопасности. Приезжаем на место и делаем свою работу.
— Сколько у вас заявок в неделю примерно? Есть ли сезонность?
— Т: Количество заявок разное. В день может быть до 10 профильных заявок в сезон, к счастью, не на все приходится выезжать.
Сезонность, конечно, есть: для разных случаев своя. Деревья — больше с весны до осени, в начале зимы водно-ледовые работы. Застрявшие животные в вентиляции — круглогодично.
Волонтёры «Кошкиспас» пытаются вытащить кота, застрявшего в дымоходе. 15 января 2026 года. Улица Чайковского. Фото: «Кошкиспас»
— Что является самой большой трудностью в вашей работе?
— Т: Пожалуй, самое сложное — видеть боль и смерть. Увы, мы не всегда приезжаем вовремя, иногда счёт идёт на минуты. К тому же от того, как мы делаем своё дело, зависит выживание конкретного животного, и понимание этого тоже даёт эмоциональную нагрузку. А становиться циниками нам нельзя, добровольческая помощь на этом заканчивается.
— Бывает ли выгорание у волонтёров? Как вы с этим справляетесь?
— Т: Разумеется, бывает, достаточно регулярно. Добровольческая деятельность тем и характерна: нас не держат тут деньги, мы не остаёмся в этом деле по привычке. Предупреждать выгорание очень важно. Во-первых, не брать заявок больше, чем можешь эмоционально вынести. Во-вторых, пользоваться помощью коллег. У нас очень сплочённое сообщество, поддерживаем и помогаем друг другу. В-третьих, можно менять степень и форму своего участия в службе: например, пойти координатором либо взять перерыв на некоторое время — это нормально.
— Кому вы отказываете в помощи? С чем люди точно могут справиться сами и для этого не нужно привлекать вас?
— Т: У нас есть несколько категорий обращений, которые идут в отказ: это поиск, пристройство, лечение, транспортировка, отлов. Мы в организации считаем, что с этими задачами люди в состоянии справиться самостоятельно, помощь спасателей здесь не требуется.
— Чего, по вашему мнению, не хватает горожанам в понимании проблемы бездомных животных?
— Т: Пожалуй, наиболее яркий пример — кошки и их невероятная результативность в истреблении грызунов. Если в округе нет кошек, то крысы чувствуют себя вольготно, успешно расселяясь не только по первым этажам, но и забираются повыше. Вспомните: Ленинград после блокады столкнулся с нашествием полчищ грызунов, даже завозили кошек из других городов, чтобы помочь справиться с напастью. Конечно, не нужно плодить кошек, они с этим прекрасно справляются сами, стоит отлавливать и стерилизовать их — благо сейчас существуют городские программы, помогающие сделать это. Но несколько котиков в округе способны не только сохранить вам здоровье, но и жизнь.
— Есть ли в городе системные проблемы, которые осложняют вашу деятельность?
— Н: Есть огромная проблема в сфере помощи животным. Но она отнюдь не муниципальная, а законодательная. По закону животное — имущество, как шкаф или стол, и если животное по самым разным причинам оказывается заперто в квартире без хозяина (попал в больницу, бросил животное, умер в конце концов), то животное нередко обречено на гибель от голода и обезвоживания, так как у полиции нет причин для вскрытия такой квартиры. Это реальная и всеобщая проблема. Мы, как спасатели, можем помочь только в весьма малой части подобных случаев. Только активное вмешательство неравнодушных соседей, друзей, прохожих спасает какую-то часть несчастных животных.
— Есть ли в этом заслуга СМИ, которые о вас пишут?
— Т: Разумеется. СМИ помогают нам и с узнаваемостью службы, нам чаще звонят вовремя, а не когда уже поздно. Узнаваемость работает непосредственно на улице, когда прохожие, знакомые с работой нашей службы, включаются в помощь. Без СМИ наша служба была бы совершенно на другом уровне.
— Кого чаще приходится спасать: бездомных животных или чьих-то питомцев?
— Т: Чаще всего всё же это бездомные животные, но и домашних очень много. 60%:40%. Это могут быть кошки и собаки, которые сорвались, застряли, выпали из окон, забрались на дерево или оказались в других труднодоступных местах. Бездомные тем более попадают в такие ситуации.
— Какое спасение вам больше всего запомнилось?
— Н: Сложно выбрать, на самом деле, таких очень много. Пожалуй, всплывает в памяти страшная квартира на улице Тамбасова: там после смерти хозяйки осталось, если мне не изменяет память, 16 кошек. На улице пекло, кошки выходят на балкон в надежде охладиться, соседи подливают им воду и кидают корм. Сама квартира завалена вещами примерно по колено, а запах… Мы ездили туда два дня подряд, не всех отловили в первый день. Тут и соседи очень помогли, и полиция, и замечательный приют «Солнечные хвостики», который принял всех кошек — что невероятное, просто невозможное событие. Кстати, двое котиков из той квартиры сейчас живут у нашей коллеги.
— У вас были бедолаги, которых приходилось спасать по несколько раз?
— Т: Были, мы таких называем рецидивисты. К сожалению, это почти всегда домашние животные.
— Что даёт вам силы продолжать этим заниматься?
— Н: Понимание того, что мы коптим это небо не зря, поддержка наших родных, надёжное плечо коллег и, конечно, искренняя благодарность людей — это очень ценно.
— Хотели бы вы получить поддержку от города или общества?
— Н: Да, финансовую, наверное. Несмотря на пожертвования, наша деятельность ложится довольно серьёзным грузом на плечи самих добровольцев. Сейчас дневная заявка в центре обходится в кругленькую сумму хотя бы просто по парковке, плюс бензин и амортизация снаряжения. Не хочется выглядеть как попрошайки — мы справимся сами, но с помощью от города будет чуть легче, чуть проще.
{{subtitle}}
{{/subtitle}}