16 лет жизни в поисках правды на кладбище. Как петербуржцы борются за восстановление захоронений родственников-блокадников

Воспоминания о «любимом деде» и стойкости бабушки

Аида Ильина родилась в Петропавловке-Камчатском в 1936 году, Великую Отечественную войну пробыла с семьёй в Грузии — родители всю войну работали там в госпитале, возвращалась на Дальний Восток. Там работала в отделе делопроизводства на флоте, потом выучилась в институте на режиссёрском факультете и стала художественным руководителем Дома офицеров Тихоокеанского флота. 

С мужем Эрнстом Ильиным, капитаном первого ранга, их связала как раз любовь к морю, рассказывает Аида. Они познакомились в 1960-м во Владивостоке — Эрнст тогда служил в Приморском крае после окончания Военно-морского училища подводного плавания в Ленинграде (сейчас это Санкт-Петербургский военно-морской институт).

Вскоре молодые люди сыграли свадьбу и приехали в Ленинград, где у них родились дети. Вся семья жила в трёхкомнатной квартире в доме на набережной Мойки, 110, вместе с родственниками Эрнста — его родителями Алексеем Васильевичем и Мариной Наполеоновной Ильиными и тётей Ксенией Горяйновой. 

Алексей Васильевич — инженер, переживший блокаду. По словам Аиды, он «даже зимой на велосипеде обслуживал» военные аэродромы. Любил рыбалку и охоту, но ни одного зверя не убил и с добычей домой никогда не возвращался. 

— Все прекрасно понимали, что он ни одного животного, даже мышь, не мог убить, — говорит Аида. 

Алексей Васильевич обожал своих внуков Игоря и Юлию. Когда семье не удавалось выехать на Чёрное море, рассказывает Аида, дед прямо в квартире устраивал детям морской курорт: запирал кухню от посторонних для сеансов «солнечных ванн» и в отсутствие горячей воды грел для ребятишек холодную на газе, чтобы они могли плескаться в ванне. 

О жизни в блокаду Алексей Васильевич близким почти ничего не рассказывал и на дни памяти о войне тоже никогда не приходил. «Переживать всё заново? Никогда в жизни. Кто должен писать и рассказывать, тот это сделает», — вспоминает Аида слова тестя. 

— Он немного говорил, но всегда говорил по делу. И постоянно твердил: «Главное, никогда не спеши хорошо разобраться в своих поступках». Только сейчас понимаешь, как вовремя были эти слова… — рассказывает Аида.

Как она говорит, после блокады у «любимого деда» стали сильно болеть ноги — к концу жизни ходил он уже с трудом. Скончался Алексей Васильевич в 1974 году от гангрены.
Хоронили его жена Марина, Аида и сын Эрнст. Прощание состоялось на Богословском кладбище — там, где уже несколько лет как покоилась тёща Алексея Юлия Николаевна Араксимович. 

Её, бабушку мужа и прабабушку своих детей, Аида никогда не видела, и потому о Юлии Николаевне знает только по рассказам. Она была доктором медицинских наук и тоже пережила блокаду.

— Юлия Николаевна была примером всему 110-му дому [на набережной Мойке, где жила семья Ильиных]. Был такой эпизод, когда соседка рассыпала зимой пшено из газетного кулька. Собирать с сугробов зёрнышки ей помогала Юлия Николаевна… Она своим примером, знаете, молодёжи помогла выжить. Женщина была необыкновенная. Жена генерала, — говорит Аида. 

Сейчас она единственная, кто может рассказать о Юлии Николаевне и Алексее Васильевиче: муж Аиды Эрнст скончался в 2017 году, а их дочь и сын помнят только своё детство с дедом.

Юлия Араксимович умерла в 1959 году и похоронена была под большой берёзой на Богословском. Позже на её могиле, по воспоминаниям Аиды, установили двухметровый металлический крест ручной работы. 

На месте захоронения после того, как скончался Алексей Васильевич, Аида была не раз. Она же ухаживала за могилами родственников своего мужа и в конце 1990-х, уже после развода с Эрнстом, установила чёрный мраморный памятник Алексею Ильину. 

Но в 2010-м обнаружилось неожиданное — надгробий Юлии и Алексея на их первоначальном месте не оказалось, а под той самой берёзой на кладбище появился памятник с неизвестной Ильиным фамилией. Позже там же оказались могилы ещё двух чужих людей.

Две плиты, два креста

Сейчас на месте памятника родственников Аиды находится могильная плита, на которой начертаны имена Анны Черемисовой, умершей в 1959 году, а также Наталии и Владимира Осокиных, скончавшихся в 2005-м. 

Справа от этого надгробия — крест и табличка с именами блокадников Юлии Араксимович и Алексея Ильина, а также каменная раковина, которую, по словам Аиды, никто из родственников никогда раньше не видел.

Памятник Черемисовой сейчас находится не на своём месте, утверждает Аида. В 1960-х — 1970-х (то есть уже после смерти женщины), по её словам, могилы женщины не было рядом с захоронением Юлии Араксимович, хотя скончались они в один год. 

По архивным данным кладбища, блокадники семьи Ильиных были захоронены на участке 28, ряд 15, место 21, а Осокины и Черемисова — на участке 28, ряд 15, место 22. Но сейчас памятники будто стоят в другом порядке.

В попытках понять, как были сдвинуты надгробия, Аида с сыном Игорем обращались в администрацию Богословского кладбища и комитет по промышленной политике (КППИТ), который курирует сферу похоронного дела в Петербурге. Однако объяснить Ильиным, где находятся могилы их родственников, за 15 лет власти так и не смогли. В одних ответах указывается, что блокадники покоятся там, где и были, в других — что захоронение перенесено на соседний участок. 

В 50 метрах от той самой берёзы, где прощались с Юлией Араксимович и Алексеем Ильиным, действительно есть ещё один кенотаф. На могиле установлен каменный крест с табличкой в память о Юлии Араксимович, а внизу — плита с именами Алексея Ильина и Ксении Горяйновой (тёти Эрнста Ильина), которая вовсе похоронена на кладбище Памяти жертв 9-го января вместе со своим племянником.

Плиту с ошибкой и крест на Богословском, утверждает петербурженка, устанавливала сама администрация кладбища. 

В результате сейчас на Богословском кладбище у Юлии Араксимович и Алексея Ильина, получается, два захоронения. Но оба они, как говорит Аида, находятся на могилах чужих людей. 

«Расположение соответствует архивным данным»

Богословское кладбище с 2021 года и до сих пор обслуживает ООО «Альянс». В организации на вопросы МР7 о ситуации с захоронениями ответить не смогли, сославшись на закон о персональных данных, а за «историческими сведениями» переадресовали к службе по вопросам похоронного дела (СВПД).

В СВПД МР7 рассказали, что Араксимович и Ильин захоронены на 29-м участке, и расположение всех близлежащих могил соответствует «имеющимся архивным данным». 

При этом СВПД пояснили, что знают о «дублирующем захоронении», но информации о его появлении у них нет.

Также в службе уточнили, что Аида не является ответственной за захоронения блокадников семьи Ильиных и свидетельств об их смерти у неё нет. 

После безуспешных попыток разобраться в истории с перемещением надгробий в 2025 году Аида и её сын Игорь решились обратиться в суд. Они просят:

• восстановить место захоронения Юлии Араксимович и Алексея Ильина, передвинув установленный блокадникам памятник туда, где он стоял изначально;
• взыскать компенсацию в миллион рублей с ответчиков — КППИТ и службы по вопросам похоронного дела.

В качестве третьего лица к делу также привлечена компания «Альянс».

Замеры места захоронения и показания свидетелей изучит суд

Первое заседание по существу по делу о восстановлении захоронений блокадников на Богословском кладбище прошло в Смольнинском районном суде 12 мая.

Аида Николаевна на слушания пришла без сына, но с подругой Ольгой и племянницей Татьяной.

Защитница со стороны истцов Мария Калис просила суд приобщить к делу фотографии участка, на котором захоронены блокадники. Она указывала, что снимки были сделаны за несколько дней до заседания и на кадрах можно увидеть, что между надгробиями Черемисовой-Осокиных и Араксимович-Ильина почти нет места для прохода. Это, по словам адвоката, не соответствует санитарным правилам 1960-х — 1970-х годов, согласно которым расстояние между памятниками на кладбище должно было составлять не менее полуметра по коротким сторонам и не менее метра по длинным.

Защита полагает, что размеры захоронения Юлии Араксимович и Алексея Ильина были сужены, а памятники сдвинуты на край изначального места погребения.

Суд фотографии к делу приобщил и предложил участникам судебного процесса провести комиссионный осмотр на кладбище, чтобы составить план участка, на котором захоронены Черемисова, Осокины, Араксимович и Ильин. В отсутствие возражений осмотр назначили на 22 мая, в день рождения Аиды. 

Ответчик — представительница службы по вопросам похоронного дела — просила суд допросить свидетелей — людей, ответственных за захоронения Черемисовой и Осокиных. Суд согласился и назначил допрос на 26 июня.

После этого защита также предложила свидетелей со своей стороны — троюродного брата Игоря Ильина Филиппа и племянницу Аиды Татьяну, которые видели захоронения на Богословском кладбище и могут рассказать, как они выглядели до 2010 года. 

Суд ходатайство удовлетворил, но в заседании 12 мая успел выслушать только Татьяну, которая уже была в суде. 

Свидетельница рассказала, что была на Богословское кладбище в 1976 году. По воспоминаниям Татьяны, место захоронения скрывала «живая» ограда из аккуратно подстриженных кустов, а на могиле Юлии Николаевны у берёзы действительно стоял двухметровый железный крест. 

После допроса свидетеля в заседании 12 мая Аида Ильина рассказывала, как обращалась в Следственный комитет, администрацию президента РФ и МВД с просьбами помочь разобраться в ситуации на Богословском кладбище, как хоронила своих родственников и ухаживала за их могилами.

У юриста из службы по вопросам похоронного дела в суде тем временем был только один вопрос — является ли вообще истица родственницей умершим Юлии Араксимович и Алексею Ильину, если она развелась со своим мужем Эрнстом в 1986 году. Ведь кровными родственниками блокадники приходились только ему. 

— Истец считает, что его права нарушены, а соответствует ли это действительности и каким образом, будет решать суд, — ответила защитница Мария Калис представительнице службы. 

Затем в ситуации с захоронениями уже пыталась разобраться судья Ольга Бесшапошникова. Она спросила, есть ли у истцов документальные свидетельства или снимки могил их родственников в советские годы. Этот вопрос у Аиды вызвал недоумение — по её словам, делать фотографии надгробий и хранить их в семейных альбомах никогда даже не приходило в голову. 

Кроме того, суд пытался расследовать, как на Богословском кладбище появилось «дублирующее» захоронение блокадников (второй крест с табличками). В службе по вопросам похоронного дела на этот вопрос ответить не смогли, но отметили, что Аиде и её семье несколько раз предлагалось обратиться в администрацию кладбища с заявлением о демонтаже второго креста и каменной доски. Однако этого Ильины якобы так и не сделали.

В следующем заседании, которое назначено на 26 июня, суд планирует рассмотреть результаты комиссионного осмотра на Богословском кладбище и допросить свидетелей сторон.