«В словесных языках есть прописи, так и в жестовом важно поставить "почерк"»: как в России изучают и продвигают культуру слабослышащих и глухих людей

Мария Фёдоровна, Карл Булла и «дело глухонемых»

Петербургское отделение Всероссийского общества глухих (ВОГ) занимает великокняжеский дворец на Английской набережной. Правда, вскоре, уже этим летом, состоится переезд. Обществу всё сложнее находить средства на содержание и ремонт огромного дома, а собственником здания в 2021 году был признан город. Так что на лестницах уже стоят коробки. До того, как петербургский ВОГ переедет, мы зашли в особняк.

— Первоначально им владел Александр Меншиков, затем — великий князь Михаил Романов, младший брат Николая II, — рассказывает представитель общества Мария Фёдорова. 

После революции здание национализировали и передали петроградскому обществу глухих. Здесь же разместился Дом культуры.

— Петербургское отделение ВОГ — самое старое. В 1904 году глухой дворянин Николай Дейбнер предложил неслышащим объединиться, — поясняет председатель петербургского ВОГа Олег Дуркин. 

— Так появился первый в стране союз глухонемых. Всероссийское общество глухих учредили в Москве в 1926-м.

Поднимаемся по лестницам особняка. На голубых стенах висит множество стендов. Как следует из них, долгое время в Российской империи неслышащие жили в домах призрения и монастырях. Всё поменялось в XIX веке благодаря деятельности Марии Фёдоровны, вдовы Павла I.

— В 1806 году императрица прогуливалась по Павловскому парку, где встретила жену генерал-лейтенанта Николая Ахвердова Екатерину с племянником Сашей Меллером. Тот молчал. Ахвердова объяснила императрице, что он глухой, — рассказывает Мария.

После этой встречи императрица выписала из Франции и Польши сурдопедагогов и учредила первое в стране учебное заведение для глухих. Училище для глухонемых открылось в 1806 году в Павловске, в замке «Мариенталь» (крепости «Бип»). Позже его перевели на Гороховую улицу. Благодаря учёбе многие глухие построили карьеру. Александр Меллер 40 лет прослужил в канцелярии императрицы. Николай Ивашенцов стал художником-гравёром, а его работы хранятся в Русском музее.

Постепенно обучение неслышащих организовывалось по всей Российской империи. В Москве, в Казани, Астрахани, Вязниках, Костромской губернии, Уфе, Царицыне.

— Открывать школы было бы невозможно без благотворителей. В общества попечения входили и знаменитые люди. В одном из них фотографом работал Карл Булла. — Мария Фёдорова показывает чёрно-белые снимки на стенах. 

История полна и трагических страниц. Одна из них — «дело глухонемых» 1937 года.

— Люди с нарушениями слуха рисовали открытки и продавали их на железнодорожных станциях. У рабочего фабрики «Скороход» в ворохе открыток нашли пару немецких, с изображением Гитлера, — рассказывает Мария Фёдорова.

В результате 54 человека из Общества глухих арестовали, обвинив в участии в антисоветской фашистской террористической организации.

— В октябре 1937 года их забрали прямо отсюда, из актового зала особняка, в Большой дом. Допрашивали через переводчика. 35 человек расстреляли. Остальных сослали в лагеря, — констатирует Мария Фёдорова.

Непросто приходилось глухим и во время войны: они не могли услышать репродуктор и узнавали о началах артобстрелов по реакции других людей. На стене висит снимок известного советского фотографа и военкора Евгения Халдея от 22 июня 1941 года.

— Подняв головы, все слушают сообщение о начале войны. Только одна женщина стоит с опущенным взглядом. Это Нина Зворыкина, глухая, — указывает на кадр Мария Фёдорова.

Нина Зворыкина родилась в 1916 году, училась в Первом Московском институте глухонемых, выступала в самодеятельном театре. 22 июня 1941 года, оставив маленького ребёнка с тётей, она и её слышащая соседка пошли за кефиром для малыша. У громкоговорителя, недалеко от молочной кухни, собиралась толпа. Нина Зворыкина, отвечая на вопросы журналистов газеты «Маяк» в 1991 году (сама она прожила до 2003 года и передала архив музею глухих при ВОГ), вспоминала, что не могла понять, что случилось. Но потом тревога передалась и ей. 

Во время войны некоторым неслышащим удалось скрыть глухоту и пойти воевать. Никодим Корзенников — глухой из Иркутской области — несколько раз пытался записаться в Красную армию. Он служил на Ленинградском фронте, попал в плен, молчал на допросах. Его приговорили к повешению. Но в момент казни начался обстрел деревни, и Никодим смог выбраться. Корзенников выжил, продолжил воевать, был на Невском пятачке.

«Где я и где переводчик?»

30 лет назад нынешний директор научно-исследовательского центра русского жестового языка в Москве Алексей Харламенков, а на тот момент программист и бухгалтер, не мог себе представить, что возглавит это учреждение, разработает профессиональный стандарт переводчика жестового языка, подготовит словарь и разработает приложение для изучения жестового языка. 

— Всё изменилось в 1995 году, — вспоминает Алексей Харламенков. В нашу церковь — евангельских христиан-баптистов в подмосковном городе Воскресенске — пришёл глухой. Церковь была небольшая, всего несколько прихожан. Пожилые женщины, посещавшие службы, жалели глухого. Хотели, чтобы ему тоже были доступны произносимые псалмы. Потому они садились возле него и… начинали строчить, что слышат. 

Сперва Алексей Харламенков не знал, как помочь глухому, как с ним общаться. 

— Если бы кто-то сказал мне тогда, что я стану переводчиком русского жестового языка и буду переводить на жестовый язык богослужения, то рассмеялся бы. Сказал бы: «Я — переводчик? Да вы что, с ума сошли? Где я и где переводчик?» У глухих есть жестовое выражение: «Ха-ха много». Так я говорил в то время. Иностранные языки мне не давались, с английским был заключён пакт о взаимном ненападении: «Он меня не трогает, за это я его не произношу».

Но вот недавно вышло уже третье издание учебника Алексея Харламенкова по теории русского жестового языка и постановки рук.

Первые слуховые аппараты и оглохший совет директоров 

В истории развития средств реабилитации людей с нарушениями слуха можно выделить два этапа: аналоговый и цифровой. 

— Первый в мире слуховой аппарат изобрели в корпорации Siemens. Причина была простой: стал глохнуть совет директоров (в него входили уже немолодые люди). Тогда немецкий инженер Вернер фон Сименс разработал электрический слуховой аппарат Phonophor. Этот слуховой аппарат был большим — и стоял под столом заседаний совета. Действовал он по принципу телефона, но не только передавал, а ещё и усиливал звук, — поясняет Харламенков. 

Постепенно ситуация менялась. В 1950-х появились транзисторные слуховые аппараты. Они были компактнее, потребляли меньше энергии. А в 1995 году, благодаря датской компании Oticon, возникли и полностью цифровые устройства, основанные на действии силовой микроэлектроники, которыми в основном пользуются и сегодня. 

— Перед тем как подобрать слуховой аппарат, делают аудиограмму — график с результатами исследования слуха, аудиометрии. Подаётся тон, сначала тихо, потом громче — по всему спектру частот. Как только человек улавливает звук, он нажимает кнопку. Так определяют степень глухоты, которых существует четыре. Четвёртая — наиболее серьёзная, при первой или второй люди считаются слабослышащими, — говорит Алексей Харламенков.

Кохлеарные импланты и индукционные петли

Иногда простых слуховых аппаратов бывает недостаточно. Тогда прибегают к кохлеарным имплантам — протезам, которые подают сигналы в слуховой нерв. Мнения по поводу их использования разнятся. Некоторые высказывают точку зрения о том, что импланты нужно ставить только полностью глухим людям, так как если у человека есть остаточный слух, он рискует потерять его полностью.

— У президента Всемирной федерации глухих и Финской ассоциации глухих Маркку Йокинена в 2005 году вышла статья «Слух не нужен», в которой он выражает свою позицию по поводу кохлеарной имплантации. Он говорит, что важен не слух, а доступ к информации. Если бы я прочёл этот текст, когда только начинал взаимодействовать с глухими, то категорически не согласился бы. Сначала у меня было сильное желание обеспечить всех глухих слуховыми аппаратами. В церкви мы даже собирали средства на их покупку, — рассказывает Алексей Харламенков. 

Но теперь, после тридцати лет работы с людьми с нарушениями слуха, переводчик согласен с Маркку Йокиненом. По его мнению, ключевую роль играет именно возможность взаимодействия с миром. 

— Кохлеарная имплантация сопряжена с рисками. Не всегда после установки этих протезов человек слышит. Грубо говоря, для их установки сверлится дыра в черепе, внутрь кладётся гвоздь. Более того, если этот прибор ставят детям, то его требуется менять — ведь голова растёт, — сравнивает Алексей Харламенков.

Порой установка кохлеарного импланта полностью меняет жизнь человека. 

— Я знаю историю молодого глухого парня, который был пловцом-чемпионом. После того, как ему установили кохлеарный имплант, ему пришлось бросить плавание. На спортивной карьере поставлен крест, — приводит пример Алексей Харламенков.

Помимо слуховых аппаратов и кохлеарных имплантов, есть и индукционные петли. Это стационарные установки, которые превращают аудиосигнал в электромагнитное поле. Его, в свою очередь, считывают слуховые аппараты. 

— Для того чтобы получить сигнал, человек должен включить на своём слуховом аппарате особый режим. И тогда он сможет разборчиво, без шумов расслышать, что происходит вокруг. Например, что говорит в микрофон лектор или ведущий. Иногда их устанавливают в залах или аудиториях, — объясняет Харламенков.

Жестовый язык, дактиль и калька

Жестовый язык появился не у глухих, а у слышащих людей. В Османской империи к нему прибегали при дворе султана. При помощи жестов слуги соблюдали конфиденциальность переговоров.

Жестовый язык у глухих же возник в 1760-х в Париже в Национальном институте глухой молодёжи — первой в мире школе для людей с нарушениями слуха, основанной аббатом Шарлем Мишелем де л’Эпе.

В России жестовый язык изучали с 1806 года, в основанном Марией Фёдоровной училище глухонемых. 

— Жестовый язык — это система, вокруг которой всегда было немало споров, — уверен Харламенков. — Например, однажды его попытались уничтожить. Это было в 1880 году. Второй миланский конгресс сурдопедагогов принял решение о его запрете и переходе на чисто устный метод обучения глухих в школе — чтению с губ. Лингвистический опыт тех, кто был «испорчен» жестовым языком, не должен был быть передан новой молодежи. Произошёл разрыв поколений.

Против запрета жестового языка на этой международной конференции выступили два государства: США и Великобритания. Тем не менее, решение было принято. В итоге новые ученики и те, которые обучались жестовым способом, были помещены в разные классы, а многие глухие педагоги лишились работы. Эта конференция получила отражение и в культуре. Известной стала картина глухой художницы Мэри Торнли из США «Милан, Италия 1880», на которой изображены слышащие «охотники», которые целятся ружьями в буквы ASL (American Sign Language), то есть «расстреливают» американский жестовый язык.

— Постепенно к жестовому языку вернулись. В основном сейчас используют его. Иногда — когда нужно разобрать слово по буквам — например, фамилию и имя, географическое название или термин, у которого нет аналога в жестовом языке — обращаются к дактилю, пальцевой азбуке, в которой каждый жест обозначает одну из букв алфавита, — добавляет Харламенков.

Есть также и «калькирующая жестовая речь (калька)» Это ещё одна система. Главное отличие в том, что калька полностью соответствует структуре произносимого предложения, у неё нет своей грамматики, как у РЖЯ. Её используют для быстрого перевода, в официальной обстановке. 

— Под «калькой» часто подразумевают грубые ошибки перевода, когда к слову подбирается неверный жест или каждая его часть «переводится» по отдельности, — говорит Харламенков. — Например, слово «благодать» нельзя передать жестами «погладить по голове» и «дал». Значение глубинное, иное.

50 жестов для слова «колбаса» и аватар-тренажёр

Если говорить о правовом поле, то в первый раз жестовый язык в России был прописан в законе о социальной защите инвалидов от 1995 года. Тогда его закрепили как средство межличностного общения. А с 2012 года его применение расширили: теперь он признан языком общения в сферах устного использования государственного языка России.

— Это не отменяет того, чтобы люди с нарушениями слуха изучали сам государственный язык — русский, — считает Алексей Харламенков. — Чтобы владели им на письменном уровне, могли читать. 

Исследователь напоминает, что именно на русском языке прописаны федеральные государственные образовательные стандарты, на нём составляются документы. То есть от степени владения им зависит и безопасность самого глухого.

— Первая и главнейшая функция любого языка — это обеспечение коммуникации и взаимопонимания между разными людьми на большой территории. Это сложно. Особенно, если учитывать, что и у жестового языка есть множество диалектов; а сейчас ратуют за многообразие жестов. 

Потому в 2018 году началась работа над профессиональным стандартом для переводчиков РЖЯ. Центральный научно-исследовательский институт русского жестового языка координировал проект. В 2022 году профстандарт вступил в силу. Это первый нормативный документ, который говорит о профессии переводчика, о его действиях, обязанностях, компетенциях.

Чтобы общение с глухими происходило проще, научно-исследовательский центр РЖЯ создаёт две вещи: жестово-русский словарь и «Аватар» — тренажер для обучения постановки рук. 

— Это связанные проекты. Прежде всего нужна лексика, набор существующих слов (жестов). До нашего словаря существовал словарь жестового языка сурдопедагога и первого директора Ленинградского восстановительного центра ВОГ (сейчас — Межрегионального центра реабилитации лиц с проблемами слуха) в Павловске Иосифа Гейльмана. Он был издан в 1957 году, перевыпущен в 1970-м. В нём приблизительно четыре тысячи жестов. А в толковом словаре Ожегова — примерно сто тысяч слов. Это значит, что огромный пласт русской лексики не зафиксирован в жестовом языке, — делится Алексей Харламенков.

Параллельно исследователи подключают «Аватар» — виртуальную 3D-модель. Это кодовая система, генерирующая жесты в реальном времени. Тренажёр нужен, чтобы учить — и глухих, и слышащих, и переводчиков — тому, как показывать жест и как «прочесть» его, чтобы понимать друг друга. 

— Каждый жест состоит из нескольких частей. Это не неделимый иероглиф, не танцевальное па. А синтез разных элементов, — объясняет Алексей Харламенков. — Есть жесты одноручные и двуручные. Разные конфигурации рук. У него — собственные выразительные средства. Как в словесных языках есть прописи, так и в жестовом важно поставить «почерк», набить руку.

***

А пока петербургское отделение ВОГ готовится к переезду — перевезти предстоит накопленный годами багаж — далеко не только мебель и вещи, но первую очередь книги библиотеки и экспонаты музея. Но и эти сложности не должны остановить общего процесса по решению вопросов людей с нарушениями слуха.

— К проблемам неслышащих людей в городе, помимо трудоустройства и реабилитации, добавилась интеграция, —заключает председатель петербургского ВОГ Олег Дуркин. — Ею перестали заниматься, переключившись на инклюзию. Но это всё же разные вещи.