Президент «Артдокфеста» Виталий Манский в свой день рождения сегодня, 2 декабря, в Сети на платформе «Артдокмедиа» будет обсуждать со зрителями фильм «Родные» — фильм о событиях 2014−2015 годов, фильм о жизни многочисленных родных режиссера, живущих во Львове, Одессе, Киеве, Крыму и Донецке. О том, что случилось со всеми нами в 2014−2015 годах.
С 6 по 12 декабря в Петербурге пройдет Международный фестиваль авторского кино «Артдокфест». В нашем городе полностью покажут конкурсную программу и ряд фильмов специальной программы. Виталий Манский накануне фестиваля встретился с корреспондентом MR7.ru.
— Виталий, вы сказали о нынешней ситуации в российском документальном кино, что «если зарубежные авторы по-прежнему достаточно пристально всматриваются в ключевые проблемы актуального свойства, то российские от острых вопросов начинают уходить. Это не значит, что фильмы хуже. Может быть, лучше, глубиннее». Это ведь из-за страха, да? И это напоминает СССР довольно сильно.
— Я думаю, что здесь есть перекличка с процессами, происходившими в советском прошлом, когда наиболее яркие и талантливые документалисты уходили в поэтическое документальное кино и делали выдающиеся фильмы. Фильмы Герца Франка, «Замки на песке» Якова Бронштейна и Альгимантаса Видугириса, «Шаговик» Бориса Галантера… Это было связано не только с очевидной цензурой, просто невозможно было снимать картины другого свойства. Но дело в том, что сейчас, при, казалось бы, формальной свободе на высказывание у нас совершенно очевидно существует цензура на коммуникацию художника с аудиторией. Если переводить на русский, то любой автор понимает, что если он касается каких-то таких острых тем, то ему будет закрыт доступ к федеральным каналам, да, собственно, ко всем другим, кроме тех, на которые доступ ограничен подпиской. Понятно, что автор с такой картиной не выйдет в прокат, потому что ему не дадут прокатного удостоверения. Только моя личная упертость — свойство моего характера — позволила, в конечном счете, через Генеральную прокуратуру России выбить буквально право на прокат моего фильма «Родные», правда, с опозданием месяцев на восемь. Понимаете, не то, чтобы автор вот так сидит и скрупулезно высчитывает все эти риски, все происходит на подсознательном уровне, ведь человек, наученный жизненным опытом, не будет хвататься за горячее. Здесь ровно то же самое, и я считаю, что именно это — одно из главных преступлений российской культурной политики, она, по сути, уничтожает кинолетопись. Мы все понимаем про настоящее, уже даже перестали спорить, но проблема в том, что в завтрашний день мы закладываем кирпичи фейкового отражения реальности.
Хотя, в принципе, знаете, с другой стороны, я вот сейчас это сказал и поймал себя на мысли, что ровно так поступала сталинская идеология, ровно так. И, тем не менее, эти фильмы — про процесс Промпартии, про требование высшей меры социальной защиты — расстрела — они, которые обслуживали тогда действующий режим, сегодня эти документальные картины — как «Триумф воли» Лени Рифеншталь: опосредованно они предъявляют нам истинную картину. Так что те фильмы, которые сейчас показывают нам абсолютно бесконфликтную, благополучную, счастливую и одобряющую заранее всё Россию, может, они тоже через 20−30 лет, когда жизнь изменит свой вектор развития, тоже станут документами. Потому что даже паркетные фильмы о съездах КПСС в Кремле они тоже отражают очень точно катастрофу застойного времени. Документальное кино все равно говорит правду, даже если оно врёт.
— Ваш фильм «Родные» в Петербурге показывали. Я два раза смотрела в небольшом зальчике Дома кино. На одном сеансе было три человека, на другом — пять. Мне было невероятно обидно — ведь именно Россия, как никакая другая страна, кроме, конечно, Украины, нуждается в этом фильме.
— Когда фильму отказал в поддержке Минкульт, то я стал искать поддержку, и так «Родные» вышли как копродукция, а ее условия таковы, что у меня как у создателя остались права только на показ в России. И сейчас я, понимая, что прокат ничего не смог толком предъявить обществу — фильм взяли лишь 14 (!) площадок, принял решение 2 декабря, в свой день рождения, провести показ «Родных» на платформе «Артдокмедиа», а в девять вечера обсудить фильм со зрителями на этой же платформе.
Фильм — участник более сорока фестивалей, его показывали по телевидению в разных странах мира, у него хороший прокат. Но существует единственная страна, для которой он важнее, чем для кого-то другого, это Россия, где фильм оказался на периферии показа.
— Что будет дальше между нами и Украиной?
«Россия не станет Северной Кореей»
— Здесь я, пожалуй, выступлю на стороне света. Понимаете, между Германией и Францией 70 с лишним лет назад было все очень скверно. Между Японией и Южной Кореей. Между Югом и Севером США. И вообще войны в мире были жестокие и кровавые. Вот французы в 1812 году Москву сожгли, но «увидеть Париж и умереть» — это же русская фраза, мы все любим Францию. Как я уверен, что Россия не станет Северной Кореей, так уверен, что и с Украиной мы обречены на другие отношения, вопрос времени. Но мне уже за пятьдесят, иначе уже оцениваешь перспективы, поэтому хочется просто дожить до этого.
